Все мысли стали строго по делу: Отец-молодец чрезмерно греется в области рук и ног, а также в области головы. Ну и в целом, у него сейчас высокая температура тела — где-то на три-четыре градуса выше нормы.

Возможно, это указывает на активированную способность, ведь давно замечено, что многие активные способности повышают температуру тела, за счёт крупных разовых трат килокалорий.

Но тут его температура разом скакнула ещё на пару градусов, а это уже точно применение очередной способности, что вылилось в дополнительное ускорение его движений.

«Энергетический шок» всё ещё действует, поэтому я отражаю часть ударов и даже наношу один удачный рубящий удар по тому же левому бедру Отца-молодца, но вечно это продолжаться не может.

Видимо, разозлившись, он начал дубасить меня по левой стороне шеи, вознамерившись перерубить мне основной броневоротник и закончить поединок ярким и зрелищным обезглавливанием.

Не для того я сюда пришёл…

Подставляюсь под серию ударов по шее, становлюсь полубоком и оттягиваю меч для колющего удара, а затем применяю рывок.

Целился я в грудь, чтобы сломать ему что-то внутри, но Отец-молодец начал чуть запаздывающий манёвр уклонения, поэтому остриё профовского меча вошло ему в левое плечо, чуть выше локтя, пронзив его насквозь.

Пользуюсь уникальной ситуацией: прокручиваю меч и делаю ковыряющие движения из стороны в сторону, чтобы нанести максимум повреждений.

Отец-молодец начинает интенсивно рубить меня по воротнику и я не очень хорошо понимаю, сколько осталось пакету из СВМПЭ, поэтому сокращаю дистанцию и закрываюсь от ударов «канализационным люком».

Мой оппонент орёт от боли и ярости, но адреналин в крови не позволяет ему отползти в угол и начать жалеть себя, поэтому он тарабанит саблей по щиту, а я продолжаю мочалить его руку.

В конце концов, он пересиливает себя и высвобождает повреждённую руку.

Разорвав дистанцию, он сразу же сокращает её рывком, но я, в этот момент, применяю свой рывок, поэтому мы сталкиваемся, и мой импульс оказывается сильнее, так как я гораздо тяжелее.

Я оказываюсь сверху и сразу же начинаю бить Отца-молодца по морде навершием профовского меча.

После серии ударов, у него вываливается левый глаз, а затем я, поняв, что этот хуила уже не сможет оказать сопротивления, поднимаюсь на ноги и протыкаю ему правую руку в районе локтя.

Но мне этого мало, поэтому я беру его за правую руку и отрубаю мечом кисть, а затем поступаю точно так же с его левой рукой. Завершающий штрих — разрушение его коленей с помощью бытового ножа.

«Всё — унижен и обездвижен», — заключил я, разгибаясь и рассматривая персов. — «Что-то не похоже, что они собираются объявить меня Лисаном аль-Гаибом…»