Когда вся наша толпа проходила мимо «Надыма», каждый из бойцов с Проспекта посчитал своим долгом харкнуть на дверь заведения Густава Игельшнойцхена. Меня терзали смутные предчувствия по поводу того, что бизнес бывшего местного авторитета ожидали тяжелые времена. Репутация такая штука: зарабатывается долго, портится в один момент. Похоже, выводы о том, что Густав был в курсе налета ермоловских дружинников на Маяк, при этом никого не предупредил и ничего не сделал, появились не только в моей голове.

* * *

Я впервые делал эскиз. Ну, то есть взял листочек бумажки, карандашик, сел за один из свободных столиков в углу нашего ресторанчика и принялся рисовать Ловец Снов. Зачем? Потому как истории Хурджина про явившегося ему духа Садзынара, да и тема с прикончившим старого Резчика магом-менталистом мне покоя не давали. А еще — припомнились слова кого-то из опричников в самый момент моего попадания в этот мир. Тогда разговор, кажется, зашел о том, что Резчик-де всю комнату уже расписать бы успел и никакие маги ему были бы не страшны, кроме менталиста.

Это наводило на мысль о том, что талант Резчика не ограничивался сугубо одними татуировками. Однако как сделать так, чтобы всякие каляки-маляки, к примеру, на стенах «Орды» заработали в качестве охранного оберега? Менталистов-то в Государстве Российском было не так чтобы очень много, и ни один из вариантов принадлежности к тем или иным силам таинственного убийцы урука Садзынара мне не нравился. Очень там всё плохо было, с этими менталистами, я бы даже испугался, если бы умел. Потому в первую очередь озаботиться следовало какой-никакой защитой именно от них! Ну и что, что раньше Резчики черных уруков такого не делали? Они и члены на лбу никому не набивали, например.

Учитывая тот факт, что художник из меня аховый, возюкал карандашиком по бумажке я оченно долго, аж пар из ушей шел. Ловец Снов — это в основе своей паутина, вплетенная в магический индейский круг, и всякие цацки-бряцалки вокруг. Перышки там, ракушечки, бахрома. Сложно, в общем. Это не серп и молот накорябать, это целая композиция! Но то ли у Сархана, моего реципиента, с художественными способностями было несколько лучше, чем у меня, то ли я за это время натренировался — получалось вполне симпатично.

— Бабай, — произнес знакомый голос, в котором лязгал металл. — Никогда не думал, что приду к тебе с какой бы то ни было просьбой, но…

— Садитесь, Кузьма Демьяныч! — Я карандашом почесал затылок, а свободной рукой отодвинул стул. — Витенька-а-а-а! Сделай нам два кофе, таких крепких, чтоб мы тут через пятнадцать минут по потолку бегали, а?