Сделал шаг и провалился сквозь красную завесу, скрывшись из виду. Но почти сразу появился и помахал нам. Джи-А взяла его за руку, а я уже её, иначе было не попасть, только через телесный контакт.

Внутри стоял одинокий штандарт рода Асакура. Раненый самурай из черных и белых линий, вздернувший вверх единственную руку с мечом, все это на красном полотне.

Безымяныш стоял и гордо взирал на него.

— У меня пока нет права на ваше наследие, но меч будет поднят, — уверенно проговорил он.

На стене висел боккэн. В центре стоял сейф. Парень пару минут потратил на подбор пароля.

— Дата рождения брата, — сказал он. — Он родился на десять минут раньше и попал в предыдущий день, я же уже после полуночи на свет появился, — с грустью проговорил ученик, отворил сейф и хмыкнул.

На верхней полке был медальон с отполированным до блеска осколком. Он повесил его на шею и дал нам почитать пояснительную записку.

Это все, что осталось от «Говорившего с Ветром» — легендарного клинка нашего первопредка. Быть может, однажды тебе удастся собрать все осколки и воссоздать оружие.

Еще имелся небольшой конверт с наличностью. Маленький семейный альбом. Гроссбух. Родовая книга. Пачка писем от покойной матери.

Ученик взял их и засел в углу. Я его понимал. Сам недавно был в том же положении.

Я взял гроссбух и погрузился в изучение того, что тут раньше было. Оказывается, у Асакура когда-то имелось несколько ячеек. Эта последняя, остальные выгребли досуха и закрыли. Раньше здесь хранилось множество артефактов, золото в слитках и бриллианты. Но во время восстания на Хоккайдо всё вытащили подчистую. В конце имелась приписка на японском.

«Простите потомки, что оставляем вам лишь золотую пыль».

— Поэтично, — с горечью проговорила Джи-А.

Я бросил взгляд на парня. Он отвернулся от нас и швыркал носом.

Я взял в руки и пролистал семейное древо. Без учебника по японской истории не самое полезное чтиво. Из того, что бросилось в глаза: пару браков с Сато, старец, доживший до ста двадцати семи, эпидемия, унесшая жизни целого рода слуг клана, и девчонка, отданная в школу слуг в возрасте шести лет.

— А это интересно, — помощница вытащила папку. Она сплошь состояла из акций и депозитарных расписок. Часть из них была еще ветхого желтого оттенка. Да и печати стояли на некоторых старой тушью, сейчас уже такую жирную и маркую не используют.

Конечно, какой-то процент этих предприятий перестал существовать, но остальные все ещё функционируют. Пусть доли небольшие, но сам факт того, что какой-то капитал у парня имеется, радовал.

Я вышел и попросил сделать ксерокопию. Чтица крови кивнула, и уже через полчаса нам принесли дубликаты материалов. Отдадим Доджону с Мальтой, пусть изучают.