— У меня всё хорошо. Я просто пришел сказать спасибо. Спасибо, что привела в этот мир.
Уже когда уходил, меня внезапно осенило. Меня изгнали из рода Сказовых, но из рода Благих не изгоняли, ибо некому. Я последний. Хотя не факт. Надо подтвердить в храме у чтецов.
То есть формально я дворянин. Мне не нужно получать герб на Чеджу. У меня уже есть герб, и не рода, а клана! Просто об этом никому нельзя говорить.
Арсений Благой. Нет. Арсений Благовестев. Такая изначально была фамилия. Уже потом сократили. Две тысячи лет официальной истории.
Я разберусь во всем. Ответы есть в дневниках матери. А если не найдутся там, будут в хранилище клана. Моего клана. Это воодушевляло.
У меня есть клан, который нужно возродить. Даже жаль, что не создать с нуля. Это было бы по-своему почетно.
А еще до сих пор остались люди, которые пойдут за мной, если официально объявить о себе как о наследнике. И имущество. Предприятия. Счета, принадлежавшие клану. И, конечно, родовая земля. И долги. Кровавые долги, которые нужно раздать.
Всё это моё по праву!
Глава 21
Я сидел за столом в архиве, обложившись бумагами. Дневник матери, кодекс наследования, папка со всей информацией, что отец нарыл за двадцать лет о клане Благих.
Я не силён в юриспруденции. Надо будет всё это Доджону показать. Выходило не так чтобы прям воодушевляюще, но лучше, чем ожидалось.
Восемнадцать лет после исчезновения рода государственные банковские активы ждут своего хозяина. Далее процент по накоплениям поступает уже в казну еще три года, а уже после этого всё становится собственностью империи. В частных конторах всё индивидуально и зависит от договора.
С предприятиями и землей сложнее. Предприятия никто добровольно не отдаст. Родовая земля по-прежнему принадлежит мне. Я могу заявить на неё права, и мне её вернут, даже с процентами, но только если я буду сильнее оппонента в несколько раз. В остальных случаях могу гулять на все четыре стороны.
Я прочёл материнский дневник. И меня накрыло. Она так боялась, что даже там писала иносказаниями. Чтобы незнакомый с её историей ничего не понял.
Это была очень большая и длинная предсмертная записка. Всё по законам жанра: «Если ты это читаешь, значит, меня уже нет рядом…».
С отцом она познакомилась в кафе. Так глупо и банально. Просто официантка и аристократ. Звучит как очередная Василисина работа.
Они ухватились друг за друга, как тонущие за плот. Читая это, я невольно узнавал себя и Джи-А. Две судьбы в тяжелый поворотный момент столкнулись лоб в лоб и сцепились намертво, переплелись так, что не разорвать.