— Я думаю, это что-то психологическое, — сказала Джи-А. — Вдруг Арс боится, что если у него появится наследник, то в момент пиковой нагрузки, он может не дожать те самые проценты, которые решат исход события, потому что подсознательно будет не так бояться смерти. Ведь он продолжился в этом мире.

* * *

Неждана словно откатила психологическое напряжение на момент моего приезда на Чеджу. Я подумать не мог, что наличие секса так сильно расслабляет.

Девчонка была незаменима. И словно могла находиться в нескольких местах одновременно. Порой мне казалось, что у нее четыре руки. Может, гойле такой? Шучу, конечно.

С собой на миссию взяли восемь шагачей из десяти. Два на всякий случай оставили, вдруг что в пути случится. Хоть какой-то запас будет.

Официально мы плыли увозить шестерых крокодилов. На самом деле мы их всех пристроили. Одного у нас на Муиндо оставили, скрашивать досуг личного состава, другого подарил леди Бак, он теперь на Удо туристов развлекает.

Еще четверых продал в зоопарки.

Плыли на дело двумя кораблями. Переоснащённым под военные нужды «Ротаном» и его более юрким братом «Пескарём», последний был трофейным японским военным кораблем, отжатым у какого-то заблудившего в шторм клана еще в девяностые годы. Старый, но крепкий.

Чем дальше мы уплывали от Муиндо, тем спокойнее становилось, а когда остров окончательно превратился в точку и исчез, я совсем расслабился. Вся предварительная работа проведена, осталось только выполнить геймлпан.

Мы прошли Тайваньский пролив, затем Малаккский, вышли в Индийский океан и попали прямиком в Аравийское море. Путь оказался коротким, занял всего пять дней, но это с парой хитростей, о которых поведаю позже.

Маленький «пескарь» специально шел сильно впереди, создавая видимость заблудшего туриста, на случай, если кто-то из местных решит половить рыбку.

Меня позвали в рубку. Охотники до легкой наживы нашлись быстро.

— Рыбак ответь Наживке, — заговорила рация.

— Рыбак, — отозвался я.

— Подсекай.

— Принял.

Пескарь двинул в нашу сторону, забирая чуть влево, чтобы радары пиратского судна нас не приметили раньше времени. У нашей рыбки аппаратура должна стоять всяко мощнее, чем у чернокожих морских разбойников.

— Скоро могут засечь, — сказал капитан. Матерый, из отставных корейских вояк. Его прозвали Ворон, за острый взгляд и отсутствие седых волос, несмотря на то, что уже более полувека прожил.

Я, можно сказать, переманил его на службу у рода На. Точнее он сам отпросился, бил челом, божился, что не подведет. Истосковался по родному ремеслу. Как я мог отказать?