Я чуть кружку с кофе не выронил. Подскочил и начал ходить из стороны в сторону по кабинету.

Я помню тюрьму Макаровых. Её пронзительный взгляд. А ведь окошко было только для просмотра с моей стороны, да и в невидимости я тогда стоял.

— Как вы это поняли? — спросил я.

— Она заметила с вечера какую-то аномалию. А ночью именно там открылся портал. Наше убежище вскрыли. Хорошо, что в узких коридорах можно было обороняться при количественном меньшинстве. Из гвардии рода остались в живых только самые опытные. Мы перебираемся на общую базу вместе со Сказовыми и Тихомировыми. Нам выделили участок для обороны недалеко от дворца.

— Понял. Берегите себя. И… Седовласка… пусть она подробно всё опишет. Пришли отчёт.

— Хорошо. Удачи, сын.

Я созвал совет. Пока мы исключительно играли в игру вторженцев. Ночь пережили, но так, словно нам это позволили. Отодвинули, мол, не мешайтесь урожай собирать. Стряхнули с куста как колорадского жука.

— Итак. Хорошие новости, — начал я с позитива. — Моя приёмная сестра, Седовласка, чувствует порталы загодя. То есть, как минимум часть из них наводится заранее, а в нужный момент происходит открытие. Что по этому поводу есть сказать у уважаемой Мин Юн?

Женщина сильно постарела за эти два дня. С её чувственным аппаратом представляю сколько людской боли и эманаций страданий она через себя пропустила.

— Следы старых проходов пусть не всегда точно, но все же удается определять. Чужемирская энергия все же видима в моём спектре. Но новые порталы я не ощущаю. По крайней мере, пока. Даже если использовать медиаторы.

— Это она про учениц, — пояснил я для Маслова и перевёл взгляд на Костю.

— Непосредственно перед наступлением тварей у меня случается что-то вроде панической атаки, — начал говорить парень. — То есть именно самое событие я замечаю за пару минут до, но в остальном пока глухо. Хотя… я пытаюсь ощутить точки искажения судеб, назовём это так. И есть некие успехи. Я буду еще стараться. Не знаю сколько времени уйдет. Но дело небезнадёжно.

Я кивнул.

— Остальные, кто был в группе радаров, что-нибудь ощутили? — спросил я.

Тут встала Минхе.

— Наш человек.

— Тот самый с неназванным табуром? — спросил я, отпивая кофе.

— Да, — кивнула мать Джи-А. — У него ядерный табур.

— Кхе-кхе, — напиток встал в горле. — Что прости?

— Ядерный табур.

Я глянул на Кёнхи.

— Я правильно понимаю, что Сунг — пластик. А этот некто… ядерный. Мае — некроманты. Что ещё у нас есть в запасах?

— Кое-что есть, — попала голос Ан Хи Ёнг. Всё так же под капельницей. Лучше ей так и не становилось. — На Чеджу всегда рождались таланты. Каждая эпоха приносила нам что-то новое. Так в своё время появился первый пороховой табурщик.