— Наверняка, — поспешил кивнуть Эрзум.

— Вот что… — сказал Вилар. — Этот парень… это был… — замялся, перебирая гало-карточки со слепками воспоминаний орденцев. — Арс. — ткнул пальцем в крутящийся 3Dпортрет. — Повысь его до уровня угрозы фермы. И вышли группу стражей первых врат вместе с мозголомом. Надо взять его живым и просмотреть все события.

— Его базу стоит уничтожить?

— Мы не можем. Там силы не подвластные даже мне.

— Но… — Эрзум хотел было выразить своё мнение, но прикусил язык.

— Говори!

— Я думаю, стоит призвать старшего, чтобы он экранировал группу и…

— Стража четвертых врат силы⁈

— Д…да, — чуть ли не склонился под взглядом старшего Эрзум. — Если Арс укроется в сердце горы…

— Я понял, — оборвал его управитель. — Да. Ты прав. Придется воззвать к одному из.

* * *

— Так что, хоть Фукуда и погиб героически, он точно не был аватаром стихии. Лишь его зачатком. Значит, повторять подобное не имеет смысла, — заключил я.

Все погрузились в раздумья.

— А что это гудит и манит? — спросил Такеши, нарушая затянувшуюся тишину.

— Все же почувствовал, — усмехнулся я. — Кто-нибудь еще что-нибудь заметил?

Джи-А неуверенно подняла руку.

— Странные раздражающие вибрации.

Я удовлетворенно кивнул. Чемодан залатал как мог, экранировал свинцом, полимерами и даже небольшим кейсом с подавителем, но всё равно эманации сил стихий шли. И те, кто особенно развит в сродстве со стихией, это чувствовали.

— Это самая интересная часть истории.

Я достал из-под стола кейс и раскрыл его. Свечение разлилось по залу, и присутствующие отреагировали по-разному. Кто-то прищурился, другие отпрянули, третьи прильнули.

Учащенное дыхание. Расширенные зрачки. Выступившая испарина.

Камни стихий влияли даже на таких сильных одаренных. Это требовало экспериментов и изучения.

Я захлопнул кейс и раздался дружный выдох.

— Ты хоть предупреждай, — недовольно пробурчал Маслов, вытирая лоб.

— Тогда результат будет не таким чистым, — серьёзно ответил я. — Это те самые камни, которые добывают из нас, одаренных.

Я внимательно обвёл всех взглядом, и остановился на Кёнхи. Её трясло. Она вцепилась в кресло, ногти побелели.

С диким криком девчонка соскочила и бросилась ко мне. Лицо исказилось так, что её было не узнать. Она вцепилась в чемодан.

Все повскакивали, но я выставил руку, призывая не вмешиваться. Кейс был на замке. Ногти девушки скребли по крышке. Она пыталась его открыть. Орала и рычала будто животное.

Бросив тщетные попытки, Кёнхи вцепилась мне в ногу, повалила и заорала:

— Открой! Открой! Открой!

Я сбросил её.

И девушка начала умоляюще глядеть.