Едва напялил «шлем», ощутил укол в висок. Подключение пошло. Я буквально видел, как сознание летит по тоннелю. Казалось, это длиться вечность и миг одновременно. Полный рассинхрон восприятия.

Я на всякий случай пустил целительную волну, а потом меня накрыло вспышкой боли.

Я ощущал два тела. Мозг разрывался. Очередная вспышка исцеления прошла незаметной, словно просто световой выброс без целительных свойств.

Попытка осознать переощутить себя железных дровосеком впивалась в мозг стальными штырями. Лекари подскочили со всех сторон и начали вливать в меня свою силу.

Я захрипел от боли. Мир растворился в ощущении того, что голова разрывается.

Когда открыл глаза, картинка проецировалась в сознание с двух пар глаз. Сразу замутило.

— Закрой глаза, — раздался голос Сунга. — Сначала научись чувствовать. Раздели себя и Голиафа. Потом научишься смотреть.

— У меня получилось? — осторожно спросил я, вовсе не уверенный в том, что еще жив.

— Да. Хотя… ты помнишь, как тебя зовут?

— Конечно! Наполеон, я торт и полководец!

— А?

— Снотворного ему, — раздался голос лекаря.

— Шучу, шучу, — воскликнул я и выставил руки, услышав металлический скрежет и чей-то мат. Видимо, дернулся и шагач, хотя я этого и не ощутил.

— Арс Благой, — спокойно сказал, окончательно успокаивая людей.

— Это ничего не доказывает, — не согласился со мной подросток. — В общем, мозги твои сильно пострадали. Поэтому с тобой общаюсь я, чтобы не грузить тебя научной чепухой и не перегружать, типа. Ну и я уже был в твоей шкуре. Сначала выйди из… ну в общем, вашей научной дребедени.

— Э-э-э.

— Ваша наука тут не работает. Я пытался по такой дороге идти, и не мог управлять. Это типа выше цифр и формул. Сечешь?

— Э-э-э.

— Дай своей машине имя. С этого начнется ваше разделение.

— М-м-м. Ну допустим Бардак.

— Отлично. Отлично. Ща ты поймешь, о чем я толкую. Колу этому господину!

— Э-э-э.

— Нужна первая точка разделения, чувак. Сначала вкус. Дальше проще рассинхрон пойдет. Врубаешь?

— Угу.

И действительно. Я научился разделять, когда меня трогают, а когда бьют кувалдой в корпус шагача. Затем обучился смотреть. Это оказалось самым сложным.

Можно было либо одно из зрений делать полупрозрачным, либо переключаться на какое-то одно, либо экран на две половины. Это было непросто, но все же настройка удалась.

А потом пошло управление. Это как учиться ходить заново, только без боли в мышцах.

День за днём я осваивал машину, чтобы потом помочь в ней разобраться другим.

Мы стали брать парней и девчонок прямо с академии. Девять из десяти все же подключались к шагачам. Хотя не без последствий. Несколько человек сошло с ума. Остальные отделались смертью мозговых клеток равной карьере профессионального бойца, что при наличии лекарей и моего вмешательства гойле Благих было не слишком критично. Темп нейродегенерации были бешенными лишь поначалу. Потом, наоборот, мозги пилотов начинали походить на по структуре на мозги докторов наук, что, последних немного уязвляло.