— Дай угадаю, ты должен вернуться с гербом?

— Всё верно. Откуда ты узнала?

— В хороших сюжетах я знаю толк, — улыбнулась она, и сделала это так обворожительно, что у парня защемило в груди.

Девушка встала на носочки и впервые поцеловала его.

— Я буду ждать, — сказала она, отпрянув.

* * *

Безумие, но я даже в космос вылетел, чтобы прочувствовать и ощутить свет солнца без атмосферной призмы. Многие крутили пальцем у виска, но мне было плевать. Ведь я гнался за личной силой, тут почти никогда не бывает удобных способов её достичь.

Время поджимало, я чувствовал, как оно затягивается на шее будто петля, и явственно понимал, что не успею добраться до пика могущества. Одно хорошо — когда придет большая беда, будет куда расти.

Своих людей я так же пытался сделать сильнее. Старая добрая методика через выгорание и воскрешение. Только больше одного раза пробовать не стал, после того как не удалось вернуть в строй перворангового бойца. Мы его вытащили с социального дна, восстановили конечность, год реабилитировали и когда он почти вышел на плато по уровню силы, решили его возвысить экстерном, и он вернулся с того света без дара. Теперь служит обычным сержантом.

Второй такой эксперимент тоже провалился. Третьеранговый боец, откровенно застрявший, то есть упершийся в потолок своих возможностей, после потери дара и воскрешения, стал вторым рангом за год. А вот когда попробовали его толкнуть на первый уровень мастерства владения, он попросту не воскрес. Это сильно по мне ударило, хотя и ясно было, дело не в гойле Благих. Возможно, мякотка в том, чтобы терять дар именно на поле боя, а не во время имитации этого процесса на тренировке.

В общем, зарубили пока эти планы экстренного сверхвозвышения всех моих людей. Не больше одной смерти на человека.

Собственно, всех родичей, кроме детей, естественно, я провел через эту процедуру. Хотя страшно было, каждый раз внутри всё сжималось. Но таков путь. Сам же через это прошёл.

И, конечно, пустил под нож Романова. После этого мы серьезно сдвинулись в деле раскрытия тайны Ушедших.

Если сложить всё полученное от Византийских, дневников Мстислава и снов о прошлом вырисовывалась ужасная картина.

Помню, как первый раз вошел в рабочий кабинет Кости. Он больше походил на художественную галерею. Всё вокруг было завешано по большей части черно-белыми полотнами. А то, что было раскрашено, выглядело еще жутче, ведь цвета в основном черные и красные. Грязь и кровь.

Хотя имелась картина, которая запала мне в сердце. Обрыв скалы. Человек в набедренной повязке и кандалах смотрит на только зарождающийся рассвет. Женщина рядом с ним какой-то скудной техникой пытается разбить цепи и в ужасе озирается. Она напугана. Он спокоен. Ведь под ними течет река. Чтобы не случилось. Кто бы их не преследовал, один прыжок с обрыва, и они уже сбежали.