Потроха еще немножко поотбиваем, и можно заканчивать. Я закачал маятник как Тайсон, обстукивая корпус парня. Печень, селезенка, почки. В живот для полноты картины.

Он уже даже не дышал, а хрипел. Ладно, ты своё наказание уже получил. Я пробил чистейший удар, полностью довернув кисть и развернув стопу. Такие четкие панчи можно пробить только по груше или совсем измотанному сопернику.

Хун упал и затрясся в судорогах. Глухой нокаут. Перелом челюсти и сотряс обеспечены.

* * *

Чан Кан думал, все окончится одной атакой, но белый каким-то чудом пережил начальный спурт. Потом еще несколько раз оказывался на грани, но выживал. А затем Хун начал сдавать. Все-таки уже которая схватка подряд.

Внук не был жестоким. Он заставил себя возненавидеть противника. Может, если бы он бился с холодной головой, то и победил бы, но на эмоциях он выбрасывал слишком энергозатратные техники. И вот его начали избивать.

Сухая ладонь старика легла на глаза Сунга.

— Не смотри, мальчик мой, — дрожащим голосом проговорил старик, и внук перестал пытаться сбросить ладонь.

Избиение продолжалось долго. Слезы текли по сморщенным щекам Чона. Это он виноват! Белый не обходился так жестоко с другими противниками, значит, мстит за попытку убийства. И это его вина. Нельзя было действовать так поспешно. Старый дурак!

Чон бросил взгляд на вип-трибуну. Кёнхи стояла у самого края, мужчина встретился с ней взглядом и вздрогнул. Внучка смотрела ему в глаза. Она всё знала, и произошедшее было наказанием для него и для Хуна.

После финального удара Хун рухнул словно мертвый и начал трястись. Выглядело ужасающе. Сердце старика закололо. Свободной рукой он оперся о поручень у ограждения. Дыхание перехватило.

Чон больше всего на свете любил своих внуков, Кёнхи это знала и ударила по самому больному. Плечи старика затряслись. Если бы не Сунг, он мог бы и разрыдаться. Сердце его совсем не так черство как в молодости. Теперь старейшину на эмоции могла выбить любая мелочь. А тут…

* * *

После боя возникла большая пауза. Кёнхи подошла к племяннику и деду.

— Хуна увезли в больницу. Жить будет. Но на реабилитацию уйдет много времени.

Сунг обнял тетю.

— Ненавижу этого Ена! — чуть не плача протянул мальчик. Глаза его и так были покрасневшие от недавних слёз.

— Жизнь жестока, — сказала Кёнхи, ласково провела рукой ему по волосам и глянула на деда. Старик Чон смотрел на неё теперь совсем иначе. Не было во взгляде и тени снисхождения. Перед ним отныне стояла не внучка. Впервые он увидел перед собой главу клана Кан.

— Да, — по-стариковски покивал дед. — Кто бы мог подумать, что всё так обернется.