Волна ударила в противника, только слегка подтолкнув его и потрепав одежду. Но это значит, что доспеха нет! Я пролетел мимо как гоночный болид, ощутил лишь легкий толчок в кисть, когда сабля коснулась шеи парня.
Остановиться я не смог. Ноги заплелись, и я покатился по булыжникам. А когда развернулся, сын рода Нуртынбековых еще стоял на ногах. Прошла пара секунд, он сложил руки у груди и немного поклонился, после чего голова все же отделилась от тела и упала в песок.
Я выдохнул, больше всего хотелось откинуться на спину. Но противник даже после смерти проявил уважение. Какое право я тогда имею валяться тут? Я встал и поклонился ему в ответ.
Вот теперь можно расслабиться. Стоило так подумать, как ноги подкосились, я распластался, уставившись в темное небо.
— Джи-А. Иди сюда, я тебя расцелую, — простонал я.
Девушка подбежала ко мне.
— Я в порядке, — соврал я, глядя на её испуганное выражение лица.
— На тебе живого места нет! — воскликнула она, приложив теплые ладошки к моим щекам.
— Ерунда, — скривился я.
Неожиданно затылок заломило. Я среагировал мгновенно, ударил с двух ног Джи-А. Девчонку отбросило, а мне чуть не отрубило конечности воздушными серпами. Они с треском ушли в камни, которые брызнули осколками как шрапнелью.
Я перекатился на живот и устало приподнялся на руках. С обрыва как птица планировал блондинчик-азиат в развивающемся плаще. Еще один талантливый табурщик на мою голову.
Получается, Имамбай работал со страховкой. Что ж, логично. Можно было и самому догадаться. Джи-А вот, похоже, была готова к такому исходу. Доспех энергии так и держала.
Девушка пыталась сбить небольшими кометами летящего противника, но засранец умудрялся вилять в воздухе. Приземлился он эффектно, короткий перекат и сальто.
— Ты еще, твою мать, кто такой? — нехотя поднимаясь простонал я.
Даже сердцебиение не восстановилось. Ноги гудели. Всё тело пульсировало болью.
Глава 8
— Если хочешь жить, не лезь, — глядя мне в глаза сказал парень.
— Ого, так вы по отдельности! — несмотря на усталость в моем голосе прорезались эмоции.
— Я сам по себе, — надменно процедил парнишка.
— А имя у тебя есть, сам по себе? — тянул я время, как мог.
— Такеши Асакура! — почти выплюнул он и гордо вздернул подбородок, глядя с презрением.
Нда. Такой контраст с Имамбаем. Тот был воплощением чести, а этот… Вряд ли ему восемнадцать исполнилось. Убивать детей мне еще не приходилось. По крайней мере, в этой жизни.
— Скажи, Кеша, какого хрена Асакура понадобилось от Джи-А?
— Это тебя не касается. Давайте начнем! — он встал в странную стойку, как боксерская, только ладони раскрыты, даже скорее натянуты как струны.