Она не ответила. Поклонилась и ушла. Ой, да и хер с ней. Тоже мне спасительница мира.

* * *

Мы пошли на другой пляж, не на тот, который рядом с нашей деревней, чтобы не пересечься с матерью Джи-А. Девушка шла рядом со мной, а вот Безымяныш бесшумной тенью следовал сзади. Мне кореянка доверяла, а новому слуге нет.

Я чувствовал её напряжение. Ей было некомфортно подставлять спину парню. Иногда она прямо вцеплялась в мою руку, и всю дорогу бросала на меня взгляды. Я же натянул самую беззаботную и невозмутимую мину из возможных, транслируя на спутницу свою уверенность.

Дорога пошла под уклоном вниз. По тени я заметил, что парень начал ерзать и отставать. Еще этого успокаивать не хватало. С ним-то что? Пришлось остановиться, отчего еще больше занервничала Джи-А. В душе постепенно я начинал злиться.

— Что с тобой? — уставился я на парня.

— Ничего, — помотал он головой.

— В глаза мне смотри, — процедил я. — Девчонок в купальниках испугался? — начал подкалывать я его, чтобы разрядить обстановку.

— Нет, — сказал он и замолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить. — Море здесь странное, не как во Владике.

— Именно поэтому мы и идем на берег. Будем тебе прописку выбивать, — и, оставив его в недоумении, я пошел.

Пляж здесь мало отличался от нашего. Разве что камней было поменьше, да и скалы разительно ниже. У самого спуска Безымяныш споткнулся, я грозно зыркнул на него. Интересно даже, что он сейчас чувствует, как на него давят неведомые силы острова.

Мы замерли шагов за сто до воды. Слуга не поднимал взгляд, делая вид, что булыжники под ногами уж очень интересные.

— Постой здесь, — попросил я Джи-А. Наше появление вызвало любопытство хэнё. Большая часть была в море, но молодые девчонки, что плавали на мелководье, и те группы, которые ныряли чуть дальше, поглядывали на нас, а старухи и вовсе в открытую пялились.

Не удивительно, компашка мы колоритная. Даже не знаю, кто сильнее выделяется. Я со своей белой рожей или Безымяныш с блондинистой гривой и четырьмя шрамами на лице.

— А теперь подними взгляд и вглядись в пучину, — приказал я.

Парень поднял голову и всмотрелся в горизонт. Дыхание у него участилось. Через какое-то время он сглотнул.

— Проси прощения, что покусился на жизнь одной из дочерей местной владычицы, — сказал я.

Еще спустя полминуты на лбу слуги выступила испарина.

«Бабушка Сольмундэ, прошу тебя, прими этого ребенка в своём доме. Под мою ответственность», — мысленно взмолился я.

Камень под стопою парня зашуршал, он попытался шагнуть назад.

— Только попробуй, — прошипел я сквозь зубы, и Безымяныш вернул ногу на место. А вот потом японца словно дернуло вперед. Он сделал шаг, второй. Взгляд подопечного остекленел.