Разумеется, ритуал после этого пришлось заканчиваться мне, и в итоге Нум стал третьим старшим вампиром, хотя никто из нас этого не планировал. Были определенные подозрения, что после перерождения у новоявленного птенца появятся претензии к князю, а следом за ними — и стремление к конкуренции. Однако Нум как привык при Лемане быть на вторых ролях, так и в новой жизни не захотел от них отказываться. Работа исполнителя его более чем устраивала, поэтому он спокойно воспринял себя в новом качестве и со временем стал для Нардиса не только другом, но и почти что братом. Верным, надежным, преданным. Неудивительно, что его смерть вывела князя из равновесия.

— Вильгельм… — тихо позвал меня призрак. — Тебе стоит на это взглянуть.

Я отвернулся от осунувшегося Нардиса и, пройдя сквозь строй почтительно расступившихся вампиров, остановился возле раскидистого дерева. С виду дерево как дерево, если не считать того, что оно было давно мертво, а вокруг него и даже вдоль всего ствола кто-то очень предусмотрительно понатыкал сочащиеся темной дымкой проклятые предметы.

Знакомые, кстати, предметы — тонкие детские косточки, связанные по три штуки с помощью обычной ленты, мне встречались еще лет двести назад, в том числе на разбуженных кладбищах. Я еще тогда подумал, что это работа колдуна, а вскоре пришел к выводу, что это могло быть делом рук старины Гнора. Но когда он работал над своим эликсиром, а я — над воскрешением Нардиса, подобные мелочи меня не заботили, поэтому насчет проклятых предметов я не спрашивал.

А теперь сомнения отпали: все-таки это был он.

Нум, кстати, висел там же, на дереве, прибитый к нему на высоте почти двух человеческих ростов, и был распят по всем правилам — руки и ноги пробиты костяными шипами и засели глубоко в стволе. На горле виднелась тугая удавка. А из левой стороны груди торчал окровавленный кол, который кто-то вонзил туда так, что острый кончик пробил немаленький ствол насквозь и теперь торчал с другой стороны, обагрив по пути мертвую кору целыми ручейками крови.

Вампир, разумеется, не дышал. Со здоровенной деревяшкой в груди даже старшему было бы затруднительно это сделать. Но вот что меня по-настоящему насторожило, так это виднеющаяся у него на шее небольшая отметина. Точно такая же, какая оставалась у тех собеседников, с которыми я хотел поговорить, но кто в силу ряда причин не горел желанием со мной общаться.

Выходит, сперва вампира все-таки отравили, обездвижили и только потом подвесили на дереве. С его подопечными наверняка поступили так же, только, в отличие от Нума, не стали убивать, а вместо этого утащили под землю.