Гнор на это лишь хрипло рассмеялся.

— На твоем месте я озаботился бы другими проблемами. Если не заметил, ты сейчас абсолютно беспомощен. Один. Слабый настолько, что с тобой можно делать все что угодно, и ты никак не сможешь этого изменить. Убить тебя, правда, не получится, но этого пока и не требуется. Напротив, я мечтаю как следует тебя изучить. Твое тело. Твою кровь. Хочу понять, как ты стал таким, как есть, и что для этого требуется…

Я закрыл глаза.

— Помогать тебе, как сам понимаешь, я не буду.

— Зато и помешать не сумеешь. Я об этом позаботился, — ухмыльнулся Гнор, окинув мое скованное и придавленное тяжелым мешком тело выразительным взглядом. — Признаться, сейчас мне даже жаль, что ты не чувствуешь боли. Это лишит меня части удовольствия.

— Никогда не понимал увлечения разумных болью…

— Знаю. Но время разобраться у тебя еще будет, — пообещал старик, отступая в сторону. — Ну а пока я тебя оставлю. Мне еще нужно восстановиться. Однако как только плоть твоих птенцов перейдет ко мне полностью, я вернусь. И вот тогда мы с тобой начнем долгую и обстоятельную беседу, которая, надеюсь, станет для тебя последней.

Глава 17

Когда за стариком закрылась дверь, а в комнате погас свет, я обшарил вторым зрением все доступное пространство, однако Гнор и в самом деле направился прочь, не оставив поблизости ни одной своей твари.

Мне, правда, от этого было не легче, однако как только я закрыл глаза, в дальнем углу что-то снова зашуршало, а затем и мелькнуло что-то зеленое.

Что это? Призрак? Видение?

Жаль, что я не могу повернуть голову, чтобы рассмотреть странное явление поближе.

Впрочем, этого и не понадобилось, потому что почти сразу до меня донеслось чье-то приглушенное фырканье, после чего мне на грудь упало что-то увесистое, а следом за этим в лицо бесцеремонно ткнулась чья-то усатая морда.

— Мяу!

— Ого, — вскинул брови я, мгновенно узнав необычную гостью. — Пушистая, ты откуда взялась?

Прекрасно знакомая мне черная кошка снова фыркнула, обнюхала мой нос. О чем-то ненадолго задумалась, после чего выпрямилась и одарила меня оценивающим взглядом.

— Поможешь?

— Мр-р, — прищурилась она. А затем снова наклонилась, пощекотав усами мне щеку, уткнулась мордой в шею, словно всерьез собиралась цапнуть. Однако все-таки не укусила, а, повозившись какое-то время, скрежетнула зубами по металлу. Там что-то щелкнуло, звякнуло, обиженно заскрипело, а я вдруг почувствовал, что на горло больше ничего не давит.

— Спасибо, — поблагодарил я, на пробу покрутив головой.

Надо же, ворочается и даже не хрустит.