— Например, ты, — обескураженно пробормотал Мор. — Вот уж не ожидал, что после всего, что было, ты просто придешь и все расскажешь.

— Я просто хочу понять, с чем имею дело, — качнул головой мрон. — И почему наши старейшины упорно лгут, что Вестник только и делает, что веками ищет способ нас уничтожить.

— А кто тебе сказал, что я не хочу? — полюбопытствовал я.

— Морана.

— Кто?

Мрон вместо ответа снял с шеи раздраженно шипящую змейку, и та прямо у нас на глазах снова обратилась сперва в некрупную кошку, только почему-то не черного, а ярко-рыжего окраса, а потом и в птицу, которая сердито крикнула что-то и стремительно взмыла под потолок.

— Ты называешь ее химерой и отчасти, наверное, это правда, потому что все наши формы теперь принадлежат ей одной, — проговорил оборотень, проводив ее долгим взглядом. — Она и сильная, и слабая одновременно. Живет в основном инстинктами, но при этом сохранила частичку разума. Если бы ты хотел, то уничтожил бы нас обоих еще тогда, в скверне. Но она рискнула тебе поверить и даже позволила к себе прикоснуться. Причем дважды.

Я с интересом на него покосился.

— Разве это что-то меняет?

Мрон на мгновение заколебался.

— Для моего народа ты все такой же враг, как и раньше. Однако есть вещи, которые сложно отрицать. То, что я узнал, противоречит всему, что о тебе говорили. Поэтому я решил, что с тобой разумнее сотрудничать, нежели враждовать. И готов выслушать твою историю, чтобы самому во всем разобраться.

— Надо же… — хмыкнул я. — Когда-то я посеял семена страха в душах твоих сородичей. С тех пор прошло много лет, но этот страх до сих пор жив и существенно влияет на ваше ко мне отношение. Пожалуй, только вы, Миррты, оказались подвержены ему меньше всего.

— Почему? — насторожился оборотень.

Я пожал плечами.

— Возможно, потому что Дарэн Миррт и его младший сын Итан стали единственными, кого мое проклятие не коснулось. Твоя кровь гораздо чище, чем у кого бы то ни было в стае. Поэтому ты должен быть более стойким, сильным… в том числе и в плане эмоций. А твой зверь — наиболее живучим.

— Скорее, наиболее неуравновешенным, — невесело усмехнулся мрон.

— Не исключено, — согласился с ним я. — Но тогда получается, теперь вы все такие? С внутренним зверем, который сумел отделиться и обрел самостоятельность?

Миррт качнул головой.

— Только мужчины. Те, с кем поделился душой Итан, и те, кто сумел ее пробудить. Остальные ушли к праотцам, так и не познав радости обращения. Наши звери — это все, что у нас осталось. Хотя даже так это лучше, чем ничего.

— Занятно, — протянул я, переглянувшись с Мором. — Нет, мне, конечно, по-прежнему любопытно узнать о вас побольше, но вообще-то я не просто так сюда явился.