здесь. — Проговорив это, молодой человек поднялся со стула и куда-то ушел. Два других агента, молодые женщины, одна белая, а другая медово-коричневая, переводили взгляды с меня на молодого человека, пока тот проходил мимо них к двери в глубине комнаты-сада. Я опоздал на семинар по истории Запада, но меня это мало трогало — всегда можно воспользоваться конспектами Клод, моей приятельницы. А работа на Беззаконца обещала отточить мои способности к расследованиям. «Извлечь смысл из непостижимой, на поверхностный взгляд, мешанины фактов» — так заявил однажды профессор Ортега. Его курс назывался «Искусство в частях речи». Я не особо понимал, что ищет Беззаконец, однако меня это мало трогало. У меня хватало познаний из практики отца, чтобы не опасаться быть втянутым в преступление. Критерием служило то, что, даже если меня заберут в полицию, я не смогу сообщить ничего конкретного, чего бы стражи порядка уже не знали. Я уже начал подумывать, куда мог запропаститься агент-азиат, когда из дальней двери появились и он, и невысокая женщина в синем платье. Агент вильнул в сторону, а женщина направилась прямо ко мне. — Мистер Орлеан? — строго спросила она. — Мисс Локс? — заулыбался я. — Не покажете ли хоть что-нибудь, удостоверяющее вашу личность? На секунду я даже опешил. Чтобы агент по недвижимости спрашивал о чем-то, кроме залога? Однако, вытащив бумажник, я предъявил студенческий билет и водительские права, выданные в Луизиане. Мисс Локс тщательно их рассмотрела и попросила меня следовать за ней. Кабинет дамы-начальницы был не больше ниши, где сидели агенты, но в нем не было ни прорезей для света в крыше, ни окон. Розоватый рабочий стол походил на школьную парту, рядом с которой пристроился короткий черный ящик для документов. Мисс Локс села и тут же надела микротелефон — просто наушник и крохотный микрофон возле рта. Я остался стоять, хотя в комнате имелся стул для посетителей. Приходилось следовать полученному воспитанию. — Садитесь, — пригласила она уже без недоброжелательства. Я сел. Валери Локс являла собой легкую смесь противоречий. Бледная кожа казалась жесткой, как из керамики. Туго стянутым белокурым волосам не хватало самую малость, чтобы стать белыми. Желтоватый оттенок в них едва-едва пробивался. Личико маленькое, резкое, черты его, видимо, были вчерне вылеплены, а потом раскрашены. Птичье тельце худощавое и, наверное, такое же жесткое, как и все в ней, зато синее платье отличалось богатством — и расцветки, и ткани. Оно напоминало королевскую мантию, обернувшую