его. Вдруг навалились грусть и тревога. Он медленно поднялся, прошел на кухню, принял две таблетки люминакса. Скоро они подействовали. Он почувствовал себя заметно лучше, настроение поднялось. Тревоги и заботы как рукой сняло. Да, чертовски хорошие таблетки. Альбом тянул руки к полу. Коуви обдумывал важный вопрос: нужно ли сказать Рэнди о его болезни и предстоящей операции? Он знал, медсестра Мак хотела, чтобы он сказал. Но Коуви этого делать не собирался. Не желал выглядеть слабаком. Или молодой человек вернется к нему сам, или не вернется совсем. Он не хотел использовать такое оружие, как жалость. Коуви посмотрел на часы. Мак должна прийти через пятнадцать минут. Он решил использовать это время продуктивно: позвонить по телефону. Первым набрал номер доктора Дженни, подтвердил, что приедет на следующий прием. Потом оставил сообщение на автоответчике Чарли Ханлона, вдовца, который жил на той же улице, насчет похода в кино на следующий уик-энд. И наконец, договорился о завтрашней встрече насчет какого-то особого альтернативного лечения, которое ему порекомендовали в больнице. «Если оно не включает колоноскопию, [66] я подумаю», — ответил Коуви сладкоголосому руководителю программы, который рассмеялся и заверил его, что не включает. Он положил трубку. Несмотря на спокойствие, гарантированное препаратом, вдруг испытал всплеск тревоги, не имевшей отношения ни к его сердцу, ни к грядущим операциям, ни к связанной с ними опасностью для жизни, ни к забывшему его сыну, ни к завтрашнему знакомству с новым видом лечения. Нет, заволновался он по другому поводу: а вдруг Мак не нравится синий сыр? Коуви поднялся, поспешил на кухню, открыл холодильник, начал искать другую закуску. — Туда нельзя. Но Ла Тур и Тол молча прошли мимо секретарши в кабинет Даниэля Монтроза. За круглым, со стеклянной поверхностью столом сидели президент компании и вторая подозреваемая, Карен Биллингс. Монтроз наклонился вперед, глаза его широко раскрылись. Он поднялся. Женщина отодвинулась от стола. Костюм главы компании был таким же мятым. Она в этот день пришла на работу в ярко-малиновом платье. — Вы, не двигайтесь! — рявкнул Ла Тур. Женщина в малиновом платье моргнула, на лице отразилась злость. Тол услышал мысленно высказанный ответ: «Никто не смеет говорить со мной в таком тоне!» — Почему вы не рассказали нам о проблемах с люминаксом? Президент переглянулся с Биллингс. Откашлялся. — Проблемах? Тол бросил на стол материалы, почерпнутые с сайта потребителей насчет претензий к препарату, из-за