и эвтаназии». Тол аж подпрыгнул. — Совершенно верно. Вы продали? — Я только что проводил инвентаризацию и выяснил, что в последние два дня мы продали одну такую книгу. — Вы можете сказать мне, кто ее купил? — Вот это мне и хотелось бы обсудить… Я не уверен, этично ли это. Подумал, будет лучше, если вы получите ордер в суде. — У нас есть основание подозревать, что кто-то использует эту книгу для прикрытия серии убийств. Вот почему мы обратились к вам с такой просьбой. Возможно, насчет этики вы правы. Но я прошу назвать имя человека, купившего эту книгу. Возможно, вы сумеете предотвратить еще одно убийство. Пауза. — Ладно. Ручка у вас есть? Пол нашел авторучку. — Говорите. Математик начал записывать имя. Остановился. — Вы уверены? — Абсолютно, детектив, чек лежит передо мной. Трубка в руке Тола словно налилась свинцом. Он дописал имя и фамилию, показал листок Ла Туру. — Что будем делать? Ла Тур изумленно вытаращился. — Получать ордер на обыск. Вот что мы будем делать. Ордер они получили в два счета, поскольку у Ла Тура сложились прекрасные отношения практически со всеми судьями округа Уэстбрук, и вскоре уже подъезжали к скромному бунгало, расположенному в маленьком городке Гаррисон-Виллидж. Тол и Ла Тур поднялись в спальню, трое полицейских обследовали комнаты на первом этаже. Ящики, полки, дверные шкафы… Тол не знал, что именно они ищут. Полагался на мнение Ла Тура. У здоровяка копа был нюх на потайные места, но именно Тол обнаружил жакет с белыми ворсинками, похожими на те, что нашли в доме Уитли. Это была ниточка, но очень уж тоненькая. — Сэр, я нашел кое-что вне дома! — послышался голос снизу. Они прошли в гараж, где один из полицейских стоял над маленьким чемоданчиком, который достал из-под груды коробок. Внутри находились две большие бутыли с люминаксом, в каждой из которых оставалось лишь по несколько таблеток. На наклейках не было логотипа аптеки, номера рецепта и фамилии пациента, которому прописали это лекарство. В такой расфасовке препарат, похоже, продавался больницам. Эти бутыли приобрел Центр поддержки кардиологических больных. В чемоданчике лежали также статьи, вырезанные из журналов и газет. В одной, датированной несколькими годами раньше, речь шла о медицинской сестре, которая убивала пациентов в интернате для престарелых. В заметке цитировались ее слова: «Я поступала правильно, помогая этим людям умереть с достоинством. За их смерть я не получала ни цента. Я только хотела избавить их от лишних страданий. Мое худшее преступление в том, что