шагу. Достал из кобуры револьвер. Он и двое полицейских в форме ворвались в гостиную. Остановились, глядя на двух изумленных людей. Роберт Коуви сидел на диване живой и невредимый. Женщина, которая собиралась его убить, Мак Маккаффри, стояла рядом с ним, с широко раскрытыми глазами. В руке держала стакан вина, несомненно, щедро сдобренного люминаксом. Хотела, чтобы старик выпил его, а потом, мало что соображая, согласился на самоубийство. Тол заметил открытую дверь во двор, большой бассейн. Похоже, на этот раз она решала обойтись без огнестрельного оружия и выхлопных газов. Коуви предстояло утонуть в бассейне. — Тол! — ахнула женщина. Он ничего не ответил. Ла Тур выступил вперед, чтобы надеть на нее наручники. Детектив, занимающийся расследованием убийств, четко знал, что нужно делать в таких ситуациях. Ла Тур заглянул в ее сумочку и нашел справочник для самоубийств. Роберт Коуви находился в машине «скорой помощи», подъехавшей к дому, его осматривали врачи. Вроде бы он вел себя адекватно, но медики хотели подождать, поскольку большая часть люминакса еще не всосалась в кровь. Найдя в доме Мак неопровержимые улики, Тол и Ла Тур поспешили в больницу. Маккаффри на месте не оказалось, но доктор Дехоивен, возглавляющий ЦПКБ, поднял список ее клиентов и график встреч с ними. Так они узнали, что в ту минуту она встречается с Коуви. И помчались к дому старика. Ла Тур хотел просто доставить Мак в полицейское управление, чтобы там оформили все бумаги и отправили ее за решетку, но Тол слишком разнервничался, чтобы лично не прижать ее к стенке. — Вы знали Дона и Сай Бенсон. Дон был вашим пациентом. Вы мне солгали. Мак хотела что-то сказать, но промолчала и уставилась в пол. — Мы нашли медицинскую карту Бенсона в вашем доме. И компьютер в ЦПКБ показал, что вы стерли все сведения о Бенсонах. Вы находились в их доме в тот день, когда они покончили с собой. Это вас видел свидетель в бейсболке и солнцезащитных очках. И вы были у Уитли. Их вы тоже убили. — Я никого не убивала! — Хорошо, прекрасно… вы помогли им наложить на себя руки. Накачали их люминаксом, а потом уговорили на самоубийство. После чего замели следы. — Он повернулся к патрульным. — Увезите ее! — Я не сделала ничего плохого! — крикнула Мак Маккаффри, когда ее уводили. — Чушь собачья, — пробурчал Ла Тур. Потом, глядя вслед отъезжающей патрульной машине, где находилась Мак, Тол подумал: «А ведь она действительно верила, что не делала ничего плохого». Но для народа штата Нью-Йорк [67] улики были неопровержимыми.