пока не умрут от болезни. Но большинство изменяют завещание, а потом уходят. — Уходят? — Сводят счеты с жизнью. Тем самым избегая мучительного конца. И разумеется, чем быстрее они уйдут, тем быстрее вернутся. — И сколько человек так сделали? — Шесть. Коуви посмотрел в окна, на деревья в Центральном парке, ветви которых трепал сильный ветер. — Это какое-то безумие. Сумасшествие. Фарли рассмеялся: — Я бы принял вас за психа, если бы вы так не подумали… Пойдемте, покажу нашу лабораторию. Поставив чашку с недопитым кофе, Коуви последовал за доктором из кабинета. По коридору прошли к массивной двери, за которой находился научно-исследовательский комплекс фонда. Фарли показал суперкомпьютеры, генетическую лабораторию, криогенный участок. В лабораторию, где поддерживалась идеальная стерильность, они, само собой, войти не смогли. Через окна в коридоре посмотрели на полдюжины мужчин и женщин в масках и белых халатах, которые вставляли пипетки в трубки, выращивали культуры в чашках Петри, склонялись над микроскопами. Фарли отметил, что Коуви заинтригован, но стена сомнений еще не сломана. — Давайте вернемся в кабинет, — предложил он. Когда они вновь сели, Фарли — за стол, Коуви — в кресло, старик наконец выдавил: — Я подумаю… Фарли, улыбнувшись, кивнул: — Еще бы. Такое решение… Некоторые люди просто не могут заставить себя поставить под всем этим свою подпись. Спешить незачем. — Он протянул Коуви большущую папку. — Здесь вы найдете полученные нами результаты, сравнение генетических данных для наших клиентов, ушедших из своей первой жизни и начавших вторую, интервью с ними. Идентифицировать их невозможно, но вы прочитаете о детях и самом процессе. — Фарли выдержал паузу, давая Коуви возможность просмотреть несколько листков. Похоже, тот настроился прочесть все от корки до корки. А доктор продолжил: — Что особенно приятно, вам нет необходимости прощаться с вашими близкими. Скажем, у вас есть сын или дочь… мы можем связаться с ними, когда они станут старше, и предложить им свои услуги. А вы все через сотню лет вновь увидитесь. При словах «сын или дочь» Коуви вздрогнул. Потом отвел взгляд. — Ну, не знаю… — Мистер Коуви, вот что я вам скажу. Мне совершенно понятен ваш скептицизм. Но вы же бизнесмен… Вот я и буду говорить с вами как с бизнесменом. Конечно, у вас есть сомнения. У кого их нет? Но даже если вы уверены не на сто процентов, если думаете, будто я пытаюсь продать вам мыльный пузырь, что вы потеряете? Все равно вам умирать. Так почему не бросить кости, не пойти