Я и раньше говорил Ермаку, что шаман, скорее всего, водит дружбу с Кучумом. Но это были догадки. Улик не было, а Лиходеев каждый раз повторял: «Просто так шамана из Кашлыка не выгонишь. Вогулы встанут стеной. Политика».

— А как узнали? — спросил я.

Прохор поднял глаза.

— Казаки видели, как он ушел в лес, — сказал он. — С утра. Само по себе это ерунда, все в лес ходят. Но потом, когда он вернулся, наткнулись на татар почти в том же месте. Завязалась схватка. Один наш ранен, но двоих татар убили. Среди них один был не простой.

— Что значит «не простой?»

— Вид у него не как у татарина-разведчика, — сказал Лиходеев. — Мурза какой-то, не иначе. Кафтан, подбитый шелком, сапоги мягкие, тонкие, будто городские. На пальце перстень с резьбой. Он приходил разговаривать, точно. Такие под деревьями не прячутся, в засадах не лежат. А если разговаривать, то с кем? С кем-то важным, к кому простого разведчика не пошлешь.

Мда, Прохор прав. Если такой человек был там, где находился Кум-Яхор, то только к нему он и ходил, не иначе.

— И что делать будем? -спросил Ермак, обводя нас взглядом.

— Просто так выгнать его нельзя, — ответил Мещеряк. — А тем более повесить. Вогулов хоть и мало, но кинутся на нас все, и только этого нам не хватало. Если доказать, что он татарский человек — другое дело. Вогулы шаману этого сами не простят. Они нейтралитет держат, ни нам, ни Кучуму не кланяются.

В избе повисла тишина. Мыслей, похоже, не было ни у кого. Я тоже молчал. Вот как получилось. Все-таки прав я оказался, неспроста он хотел, чтоб от меня избавились. Почувствовал, видать, что пользу казакам принесу, вот и решил вмешаться. Но не вышло. И теперь я уже буду решать его судьбу.

— Нехорошо, — сказал я, — когда рядом с нами враг, а сделать с ним мы ничего не можем. Это неправильно.

— Да уж, — кивнул Ермак. — Даже убить его по-тихому в лесу не получится. Скажут, что это мы. Даже остякам это очень не понравится. Все начнут говорить, что мы — подлые люди.

— Надо придумать так, — произнес я, — чтобы стало очевидно всем, что он работает на Кучума.

Ермак поднял голову.

— Мысль хорошая. Но как?

— Надо, чтобы он узнал о деле, о котором знать может только он. И если татары об этом деле узнают, значит, он их человек. И это можно будет доказать перед всеми.

— Ну а как это сделать? — хмуро спросил Мещеряк.

Я пожал плечами.

— Пока не знаю, надо думать. Есть у нас кто-то, кто с ним в близких отношениях? Тот, кому он доверяет?

Прохор Лиходеев согласно кивнул.

— Есть, — сказал он. — Вогул по имени Алып. Уже год у меня в разведке. Поначалу было странно, все даже посмеивались, но потом привыкли. Он храбрый, лес знает, следы читает даже в темноте.