— Долго рассказывать… На кругу объясню все как есть, ничего не скрывая.

Взгляд Ермака говорил «скажи сначала мне», но вслух он произнести это не решился. А я решил не интриганствовать. Положение аховое, шептаться за углами, как в королевском дворце, глупо.

— Хорошо. Собираемся прямо сейчас.

Круг собрали в большой избе — в той самой, где решали все важные дела. Снаружи потихоньку начало темнеть и потянуло холодом.

Я вытащил из мешка новый арбалет. Люди с начали рассматривать его с интересом. Некоторые из них не были на стрельбище и видели его впервые.

— Новый самострел? — спросил сотник Иван «Шрам» Алексеев.

— Да, — ответил я.

— Лучше прежних?

— Бьет чуточку слабее, зато гораздо чаще. В избе стрелять не буду, но происходит это примерно так.

И я показал, как рычагом взводится тетива, как на место улетевшего болта становится другой, и как меняется обойма.

— На двадцать — тридцать саженей кожаный доспех или кольчугу пробьет. Если сил много, то стрелять сможешь совсем часто, а в среднем — примерно так. Раз, два, три…

Я посчитал, чтоб на каждый счет получился выстрел исходя из десяти-пятнадцати выстрелов в минуту.

— Я видел, когда испытывали. Максим не врет, — сказал Савва Болдырев.

Народ радостно завозился.

— Надо больше таких… — произнес сотник Иван «Гроза». — Вблизи это даже лучше пищали. Ее пока перезарядишь…

— Огня-то теперь татары так боятся не будут… — протянул Гаврила Ильин, и я понял, что Ермак рассказал всем о будущем использовании кучумовцами промазанной глиной войлочной одежды.

— Надо, — согласился я. — Чем больше таких, тем лучше. Но! Если Кучум придет весной (а он обязательно придет), мы, работая четырьмя кузницами день и ночь и если плотники будут заниматься только самострелами, в лучшем случае сделаем только сотню таких. Скорее всего — меньше, потому что еще много другой работы. Самострелы сложные, это не молотки и не топоры. Да оно и с топором огого сколько повозиться придется, на самом деле.

Теперь люди засопели уже не так счастливо, как минуту назад.

— Что же делать? — спросил начальник стрельцов Андрей Собакин.

Я, не отвечая на вопрос, продолжил.

— Кроме того, одними такими самострелами мы не отобьемся. Лупят они хоть и сильно да часто, но не так, как пищаль. Татары, как выясняется, на выдумку тоже хитры. От огня спасаться научились. И здесь, если они понаделают толстых щитов или чего-то такого, нам будет очень тяжело. Помните, как ночью хотели спилить рогатины? Стрелы сквозь мешки с ветками проходили очень плохо, только пищалями да пушками спаслись. Здесь — то же самое.