— Нет, — покачал головой Фауст, улыбаясь.

Профессор замолчал, а затем сказал, уже тише.

— Соболезную твоей потере, — повисла пауза, после которой он продолжил. — Мы сняли всю внешнюю обшивку, под которой располагается что-то закрытое, по типу рубки пилота. Вскрывать её я не спешил, как оказалось не зря. Сказал ректорату, что мы повредим содержимое, если будем торопиться.

— Разумно, — согласился Фауст.

Они подошли к осколку корабля, безобразно распотрошенному, с торчащими проводами и грубо спиленными элементами обшивки.

Фауст приблизился к двери, явно прослеживаемой в смятом и изуродованном корпусе.

— Вставь чип, который я тебе дал, отверстие ниже, — отозвался Регулус.

Фауст выполнил требуемое.

Доракевич с интересом наблюдал за действиями студента, внутренне ликуя. Он давно не видел ничего подобного.

Несколько секунд ничего не происходило, пока дверь с шипением не открылась.

Внутри сало представлял собой обычную кабину пилота с мягким креслом и кучей кнопок на приборной панели. Засверкала подсветка, оживляя полумрак, всё выглядело таким космическим и нереальным, что Фауст застыл на несколько секунд при входе.

— Теперь повтори, отверстие под чип в модуле управления, — подсказал ИИ.

Фауст прошёл в рубку, следом за ним проделал то же самое и профессор.

Когда чип влез в отверстие, послышался лёгкий щелчок. Пустая поверхность без россыпи кнопок чуть выше, открылась. Перед парой исследователей загорелся кристалл, мерцая синим светом.

Фауст зачарованно взял его в руки, вытаскивая из небольшой лунки, куда тот был посажен.

Ему казалось, что внутри летают тысячи символов. Будто поднятые с земли листья в урагане игривого ветра. Калека отогнал наваждение и сунул его в карман.

— Вы удовлетворены, профессор? — спросил он.

— Да, — с горящими глазами ответил тот. — Не буду спрашивать, зачем это тебе.

— Я всё равно не отвечу, — с грустью сказал Фауст.

— Другого я и не ждал, — кивнул Доракевич. — Удачи мой мальчик, надеюсь, у тебя всё получится.

Было непонятно, почему он так прикипел к едва знакомому парнишке, но Фаусту было приятно.

Это один из тех немногих, кому Фауст инстинктивно доверял.

Исследователь до костей мозга, наверняка, такой же, каким мог стать сам он, если бы жизнь повернулась иначе. Это чувствовал и сам старик, поэтому наслаждался моментом.

Он видел отклик своей юности в этом умном взгляде парня. Представлял, что бы он мог сделать на его месте. Это тешило запертое в старой оболочке любопытное сердце.

Пробыл Фауст в академии недолго. Но на обратном пути встретил парочку своих родственников.