Добравшись до своего двора, я первым делом направился к сараю, где Степан соорудил поддоны для проращивания зерна. Отодвинул тяжёлую дверь, и прохладный полумрак обволок меня. Пахло сыростью и чем-то кисловато-сладким — запах проросшего зерна ни с чем не спутаешь.

Наклонился к поддонам, разгрёб рукой влажные зёрна. Ростки уже вытянулись миллиметра на два с половиной, а то и на все три. Взял несколько зёрен, растёр между пальцами, понюхал — идеально. Пора сушить.

— Эй, есть кто? — крикнул я, выходя из сарая.

На зов из избы выбежала Настасья, вытирая руки о передник. Румяная, с выбившимися из-под платка прядями волос, она улыбнулась мне так открыто, что невольно улыбнулся в ответ.

— Чего изволите, барин? — присела она в лёгком поклоне.

— Зерно проросло как надо, — сказал я. — Пора его сушить.

Настасья просияла, будто я ей праздник объявил.

— Так я мигом! Девок кликну, живо управимся!

— Погоди, — остановил я её. — Не спеши. Зерно нужно брать аккуратно, чтобы ростки не повредить, и выставлять в печь. Но печь должна быть только приоткрыта, понимаешь? Не жарко, а чтоб томилось медленно.

Она внимательно слушала, кивая в такт моим словам, а потом сказала с неожиданной твёрдостью:

— Всё сделаю, барин. Сама лично буду смотреть, чтоб всё как вы сказали.

— Точно справишься? — решил пошутить я. — Может, Дарье вторую часть работы отдать?

Настасья так всплеснула руками, что я даже отшатнулся.

— Что вы, барин! Я сама всё сделаю! — в голосе прозвучала такая обида, что я едва сдержал смех. — Не нужна мне никакая Дарья!

Другие бабы, возившиеся неподалёку у колодца, поняли шутку и дружно прыснули. Настасья мгновенно раскраснелась, щёки её заалели, как маков цвет.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял я руки. — Верю, что справишься лучше всех. Только следи, чтоб зерно равномерно сохло и не пересушилось.

Она гордо выпрямилась, поправила платок и с достоинством ответила:

— Будет исполнено в лучшем виде, барин. Можете не сомневаться.

Только Настасья развернулась и направилась со двора, как вдруг до моего слуха донёсся частый топот копыт. Звук быстро нарастал, и через мгновение я увидел, как по дороге к деревне на полном скаку мчится всадник одвуконь. Он гнал лошадей безжалостно — видно было, как с боков животных срывается пена.

— Кого это нелёгкая несёт? — пробормотал кто-то из мужиков, вышедших поглазеть.

Всадник, заметив скопление народа у моего двора, направил коней прямо к нам. Не доскакав несколько саженей, он резко осадил лошадей, поднимая клубы пыли, и соскочил на землю одним плавным движением. Даже по тому, как он это сделал, чувствовалась привычка к верховой езде и некая порода.