Я быстро перекусил, поднялся попрощаться с Машкой. Она уже проснулась, сидела на кровати.

— Уезжаешь? — спросила она сонным голосом.

— Да, солнышко, — я присел рядом, обнял её. — Слушайся Петра Ивановича, береги себя и малыша.

— Хорошо, — она крепко прижалась ко мне. — Хорошей дороги и возвращайся скорее.

Я поцеловал её и вышел.

Во дворе ждали три лошади — мой гнедой жеребец, лошадь Захара и заводная лошадь, гружённая переметными сумами с припасами. Я проверил подпруги, стремена, сел в седло.

— Ну что, Захар, поехали?

— Поехали, Егор Андреевич.

Мы выехали из усадьбы, направились к южным воротам Тулы.

За воротами начиналась настоящая весна. Снег лежал уже только в тени, на открытых местах земля чернела, покрытая мокрой травой и лужами. Дорога была местами размокшей. Там лошади шли медленно, осторожно ступая по грязи.

— Егор Андреевич, — сказал Захар, — если так дальше пойдёт, через неделю эта дорога станет совсем непроходимой.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому и торопимся. Нужно успеть туда и обратно, пока ещё можно проехать.

Мы ехали не спеша, экономя силы лошадей. Остановились в полдень у небольшого ручья — напоили лошадей у заберегов, сами перекусили тем, что Матрёна собрала в дорогу. Потом снова в путь.

Дорога шла через лес, потом через поля, потом снова через лес. Знакомые места — я проезжал здесь уже не раз. Вот та самая поляна, где мы останавливались на ночлег, когда ехали с Машкой в Тулу. Вот овраг, где мы встретили купеческий обоз. Вот поворот к деревне Каменка.

Чем ближе мы подъезжали к Уваровке, тем больше волнения я чувствовал. Как там дела? Справляются ли люди без моего постоянного присмотра? Не случилось ли чего?

Солнце клонилось к закату, когда впереди, за поворотом леса показались знакомые очертания. Уваровка.

Деревня встретила нас тишиной. Из труб домов поднимался дым — люди готовили ужин. Вдалеке, из-за леса, со стороны Быстрянки доносились удары молота — звонкие, ритмичные. Оттуда тоже шёл дым. Значит, кузница работает.

Мы подъехали к моему дому. Я ещё не успел спешиться, как из-за угла выскочил Степан, которого я оставил присматривать за деревней.

— Егор Андреевич! — он буквально бежал, широко улыбаясь. — Счастье-то какое! Добрый день! С приездом!

Я соскочил с седла, протянул ему руку:

— Здравствуй, Степан! Как дела?

— Всё хорошо, Егор Андреевич, всё хорошо! — он крепко пожал мою руку, потом обернулся и гаркнул: — Люди! Барин приехал!

Откуда ни возьмись, начал сбегаться народ. Из домов, с улиц. Каждый хотел поздороваться, каждый хотел меня увидеть. Это было и неожиданно, и очень приятно. Я видел на их лицах искреннюю радость.