— Служитель Чернобога получается. — Задумчиво произнёс я.
— Похоже на то. Причём не из местных. Одежда на нём чужая, пошив не наш, и сапоги из мягкой кожи, такие в наших деревнях не носят. Скорее городской.
Я потёр виски и прислонился спиной к перилам крыльца. Городской служитель Чернобога с перерезанным горлом, подброшенный к границе выжженной просеки. Либо кто-то из своих же прирезал его за ненадобностью, либо…
Я отворил дверь в избу и гаркнул «Пелагея! Твоя помощь нужна!». Через минуту чертыхаясь на крыльцо вышла ведьма, закутанная в плащ. Как всегда недовольная.
— Чё надо? — буркнула она.
Тарас пересказал всё дословно и чем дольше он говорил, тем мрачнее становилась ведьма.
— Горло резали над чем-нибудь? — внезапно перебила она.
Тарас нахмурился и кивнул.
— Под телом снег бурый, но не от крови. Земля будто прогорела насквозь, пятно чёрное, вонючее, шагов пять в поперечнике. И ещё по краям пятна проталины, хотя мороз стоит такой что плевок на лету замерзает.
— Стало быть жертвоприношение, — глухо произнесла Пелагея тяжело вздохнув. — Впорос только зачем его убили? Для активации маяков? Или ещё с какой целью?
— Мне больше интересно сколько этих выродков бродит по округе? — Произнёс Тарас хлопнув ладонью по перилам.
— Да плевать сколько их. — Прорычал я. — Пусть приводят хоть сотню своих служителей и режут им глотки. Мне-то какая разница? Чем больше этих выродков подохнет, тем лучше.
Пелагея посмотрела на меня и покачала головой. Тарас переступил с ноги на ногу и собирался что-то добавить, когда с южной вышки раздался протяжный окрик стражника:
— Обоз на дороге! Трое саней! С гербами!
Я развернулся и уставился на вышку. Стражник перегнулся через перила и тыкал рукой в сторону южного тракта, откуда между деревьями мелькали тёмные силуэты саней.
Глава 11
Я посмотрел на Тараса, а после зыркнул на стражника маячащего на вышке.
— С какими ещё гербами? — крикнул я.
— Не разберу! Расписные вроде, богатые! И верховые при них!
Я наклонился к Тарасу и прошептал:
— Труп сожгите так чтобы никто не видел и пусть держат языки за зубами.
Тарас коротко кивнул и исчез за углом дома, а я быстрым шагом двинулся к южным воротам. На ходу застегнул тулуп и пригладил бороду, которая после бессонных ночей торчала во все стороны и придавала мне вид лесного разбойника. В прошлой жизни я бороду не носил и всегда был чисто выбрит. Увы в средневековье станков для бритья не сыскать при всём желании, а бриться ножом, я как-то не рискую. Вот и приходится привыкать к новому образу.
На полпути к воротам меня перехватил Григорий, выскочивший из постоялого двора с фартуком поверх тулупа.