— Это ты мне названивал? — обратился я к нему.

— Да, и ещё внедрил своих людей в гвардию Драконовых, — хмыкнул незнакомец, и, наконец, показался на свет, который исходил от единственного окна, закрытого массивной решёткой. — Это было несложно сделать. На пересменке у блокпоста они положили трёх твоих магов, накинули на себя их лица, иллюзию, проще говоря. И внедрились.

— Туканов? Ты ли это, говнюк? — я узнал этот голос.

— Фу, как грубо, — оскалился человек, похожий лицом на бульдога. На его горле был свежий шрам — след от петли. На руднике ему пришлось несладко, судя по всему. — Да, я именно тот самый Туканов. Тот, кто потерял своих близких. И убил их ты! Ты, сволочь!

— Я не трогал их, — ответил я, справляясь с вновь нахлынувшим головокружением.

— Ну да, и мой фамильный дом сам взлетел на воздух, — сморщился от гнева Туканов.

— Я не был там. В это время учился в Академии. О чём говоришь?

— Но ты отдавал приказы своим людям! И всё это привело к гибели моей семьи! — приблизил своё лицо вплотную ко мне беглый преступник.

Я хотел ответить. Но этот фанатик не дал мне этого сделать, продолжая:

— Ты уничтожил всё, что мне дорого в этом мире. А я уничтожу всех, кто дорог тебе! Ты будешь сейчас смотреть, как подыхает твой помощник, затем Крапивин. А на десерт я приведу сюда твою девку и изнасилую у тебя на глазах. А затем буду отрезать от неё по кусочку. Ты станешь умолять…

Я абстрагировался от его речи. Мудак, да ещё ополоумевший от горя — адский коктейль. Он хочет, чтобы я запаниковал, но не дождётся. Сейчас мне следует понять, как выбраться и вытащить своих людей.

— Арбалет… — ответил я, стараясь унять боль, но по закону подлости голова начинала болеть всё сильнее.

— О, это моё изобретение, — безумно захохотал Туканов. — Вон тот камешек у твоих ног уже изрядно подсушил тебя. И будет делать это до тех пор, пока ты не перестанешь существовать как маг огня. А если дёрнешься, стрела из арбалета пробьёт насквозь твою черепушку. Забавно, правда?

В соседней комнате я услышал голос Тихона.

— А вот и один из твоих приятелей очнулся, — ответил Туканов, и глаза его лихорадочно заблестели. Он поднялся и исчез в дверном проёме. А затем появился с инвалидным креслом, в котором сидел связанный Тихон.

— Первый штрих! — крикнул этот псих и, выхватив из ножен на поясе кинжал, с размаху воткнул его в кисть Тихона. Тот лишь выпучился от боли, заскрипел зубами, но не издал ни звука.

— Это только начало, дружок, — зашипел в его лицо этот безумец. — Всё самое интересное впереди.

— Отпусти их, скотина ты бешеная, — выпалил я Туканову, и на его бульдожьей роже расплылась довольная улыбка.