— Я сжёг монстров, и всего-то, — пожал плечами.

— Если не хотите говорить — ваше право, — ответил после пары секунд раздумья Мамонтов. — Жаль Ольгу. Получается, что вся её семья погибла.

— Как и у меня…

— Ну да, ну да. Берегите себя, граф. В наше тревожное время всё что угодно может произойти. И где угодно.

— Да с кем угодно может произойти что угодно. А время — это да, беспокойное нынче, — ответил я ему. — Вот взять того же Валентина. На ровном месте бедолага взорвался. Да ладно сам, ещё и дом фамильный разрушил.

— Это, конечно, трагедия. Думаю, что глава рода Тукановых скоро скажет своё слово.

— Сложно это сделать, находясь в статусе преступника.

— О, а разве вы не знаете? — «удивлённо» посмотрел на время Мамонтов.— На пару дней его отпускают на лицевую сторону. На пару дней. На похороны жены и сына.

— Интересная новость. Откуда информация?

— У меня свои источники.

— Тогда я абсолютно уверен, что всё это время он будет находиться под чутким надзором.

— Не будьте наивны, — засмеялся Мамонтов. — Разве один или два охранника преграда для разъярённого главы клана, который жаждет мести?

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я, наигранно улыбаясь в ответ. Вот же сволочь, ещё и угрожает. — Рад, что вы переживаете за моё здоровье.

— Всегда рад помочь, — многозначительно посмотрел на меня Мамонтов. — И если вдруг захотите побеседовать — вот мой номер.

Я покрутил в руках вычурную позолоченную визитку, которую он передал мне. И разорвал на две части, выкинув в рядом стоящую урну. На что у Мамонтова один из усиков слегка задёргался.

— У меня очень хорошая память, — ответил я, наблюдая за его реакцией. Но Мамонтов перестал нервно дёргать усиком и только улыбнулся в ответ. — Я запомнил номер. Просто у меня аллергия на визитки.

После этого, обменявшись «дружелюбными» взглядами, мы продолжили идти, куда шли. Я к машине, а Мамонтов — в сторону того самого кафе, где нас чуть не отравили насмерть.

Тихон уже сидел за рулём. Как только я залез в салон, на переднее пассажирское плюхнулся Циклоп.

— Проверил, — ответил он. — Вроде всё спокойно. Можно ехать.

— Сложный был разговор? — спросил меня Тихон, заводя машину и трогаясь с места.

— Скорее забавный, — рассмеялся я в ответ. — Люблю такие беседы. Обычно после них многое становится понятным.

Тут мне позвонил Борис.

— Да, слушаю, — ответил я. — Есть новости?

— Да, есть, — буркнул он, как всегда, смурной, будто его кто-то обидел чем-то. Но я уже понял, что это его повседневная манера общения. — Позвонил бы чуть позже, если б не срочная информация.

— Так, говори, — внутри меня всё сжалось от напряжения.