— Моё терпение подошло к концу, девочка. Ты или подчинишься, или от тебя не останется даже ошмётка души, чтобы возродиться низшим лемуром, — и вот теперь её действительно проняло.

Демоны и дьяволы не боятся смерти, ведь для них она далеко не конец. Боль — да, уже неприятна, но, как показала практика, достаточно волевой противник может противостоять и ей. Но вот окончательная гибель, становление тем, чем они всегда считали простых смертных, то есть пищей… вот это её действительно напугало.

— Да что ты такое⁈ — она упёрлась спиной в защитный барьер на противоположной стороне круга от меня.

— Неважно. Итак, имя! — я сделал шаг к импровизированной тюрьме, шире скалясь.

— … Элле’нэс Силлеш, — выдохнула пленница со смесью тоски и отчаяния.

— Наконец-то, — уф, если бы она и дальше сопротивлялась, пришлось бы жрать, без вариантов. — Ну а теперь, — вновь разворачиваю свою ауру на жертву, насыщая её магической силой и негативной энергией до предела, заодно обрушивая пресс псионического давления на её разум. — Твоим именем, Элле’нэс Силлеш, заклинаю, подчиняйся! — опять очень упрощённый и малый обряд, на большее сейчас нет ни времени, ни материалов. Да и моральные силы стоит восстановить — работа палачом-дознавателем мне удовольствия не приносила.

— Два желания, — «восторгу» моей пленницы не было предела. Ну и ограничение всё то же, что и с абишаем, только тут сущность явно «потолще», и если бы до этого я не отъелся, вполне возможно, что было бы только одно.

Первым, как и в случае допроса того пресловутого абишаи, было требование рассказывать мне всё честно, в полной мере и без утайки. Выбора у Элле’нэс не имелось, так что она согласилась… на три года. То есть, с учётом всех пертурбаций, выходило, что она примерно раз в двенадцать-пятнадцать «мощнее» первого допрошенного мной демона, а ведь он уже был «младшим офицером среднего ранга», которых у дьяволов, конечно, навалом, но всё-таки не рядовое мясо. Так что моя новая «подруга» тянула не то что на нижнюю планочку Истинного баатезу, для неё и верхняя могла быть тесна. И даже для потомка Архидьявола это было и в самом деле круто.

— Хорошо. Сколько тебе лет?

— Тридцать семь, — недовольно ответила рогатая.

— Сколько?.. — сказать, что я удивился, было ничего не сказать.

— Тридцать семь! — рявкнула она в ответ. — И ты разве не знаешь, что спрашивать возраст у женщины — это верх неприличия?

— Ты пыталась меня убить, я долго и вдумчиво пытал тебя, как по мне, это уже достаточный уровень близости для таких вопросов. К тому же тебе нечего стесняться, для дьявола твоей силы возраст просто детский.