Так что с тех пор как прошли ночные рейды и был сожжён Крысиный Квартал, очень многие «уважаемые» и просто «состоятельные» горожане были арестованы силами нового правопорядка, а их имущество конфисковано. Тогда же, неделю назад шокированным жителям было объявлено что графство выходит из состава Сальдисской Империи и становится отдельной независимой страной — Империумом. По всему городу уже развевались новые чёрные флаги этой незнакомой страны, а происходившие изменения многих как радовали так и пугали. Никто банально не знал чего ждать от новой власти, но большая часть населения буквально боялась ответной реакции прошлой империи, опасаясь за свою жизнь.

Однако кардинальное падение уровня преступности в Твергоне признавали абсолютно все. Вот и сейчас горожане с удовольствием пришли поглазеть на суд над недавними соседями и знакомыми. Над теми кто ещё недавно был в числе небожителей и плевал на них из своих роскошных карет! Особенно беднота радовалась и ликовала, видя как старя аристократия воет и корчится на допросах, получая вполне заслуженное наказание. В основном конечно же каторгу — просто казнить кого-то новая власть не спешила. Отчего? Почему? Неясно.

— Выбраковка! — наконец-то не выдержал пытку бывший барон на записи, натурально расплакавшись, — Почти... всех зверей... имевших силовые... узлы, — с трудом приходил он в себя, тяжело дыша, — мы отбраковывали... по здоровью. Они... не шли... в общий учёт. И узлы получалось сбыть на сторону... Местные артефакторы имели связи с бандами, с синдикатом. Всё шло на чёрный рынок. Оттуда же мы получали артефакты, после чего продавали их.

Услышанное как и много раз до этого вызывало море возмущения среди городского населения. Особенно после того, как перед слушаниями голос Электры за кадром перечислял все проекты, что были прекращены или отвергнуты городскими властями из-за недостатка налоговых поступлений, объяснив отчего Империум судит прошлые преступления этих людей так строго. То были такие важнейшие сферы как ночлежки для бездонных, ремонт дорог и закладка канализационных стоков. И даже восстановление освещения на многих второстепенных улицах, где давно было темно по ночам хоть глаза выколи.

Люди прониклись.

Сам бывший барон сейчас находился здесь же, на небольшом помосте перед судейским столом, всё ещё закованный в кандалы и поставленный на колени. Недалеко от них были две его жены, тёща, два взрослых сына двадцати и двадцати девяти лет, и три дочери от шестнадцати до четырёх лет. Семья конечно же стояла отдельно, у подножья помоста, но тоже под конвоем, с кандалами на ногах и руках — чародеи же! Все они были переодеты в простую льняную одежду.