А чего им бояться и кого им стесняться — ведь они белокурые бестии, представители расы господ, по велению своего фюрера начисто забывшие такую химеру как совесть. Эта земля вместе с населяющими ее людьми после войны будет отдана им во владение. Обширные поместья со славянскими рабами — это розово-голубая мечта большинства белокурых завоевателей. Лебенсраум, жизненное пространство — это и есть тот ужасный германский идол, в жертву которому будут принесены миллионы людей, и в первую очередь носители самой этой идеи. И только птицы небесные, беззаботно резвящиеся в безоблачной высоте, не обращают на подобные мелочи никакого внимания. Что им война, и что они для войны?

Но там не только птицы; маленький, почти игрушечный самолетик, ходящий кругами на почти километровой высоте, снизу кажется подвижной черной точкой. Установленная на нем камера видит все, что происходит внизу — и подходящий с юга 488-й мотострелковый полк, разбитый на батальонные тактические группы[18] , и спешащую с севера навстречу своей судьбе штабную колонну командующего 24-м моторизованным корпусом генерала танковых войск Гейра фон Швеппенбурга. Отсюда, из Суража, он планировал управлять глубоким прорывом своих «роликов» во фланг и тыл советского Юго-Западного фронта, и здесь же он встретит свою судьбу, потому что псы войны уже спущены с цепи. А дальше — как там сказано у классика: «ди эрстэ копоннэ марширт, ди цвайтэ копоннэ марширт…». Ревут дизеля танков и БМП, лязгают гусеницы, командиры машин и наводчики-операторы напряженно приникли к панорамным приборам наблюдения и прицелам.

Ничто не предвещало беды для немцев, когда головная БТГр-1 488-го мотострелкового полка вывернула из-за поворота дороги, идущей вдоль поросшего лесом берега реки, и оказалась в прямой видимости на расстоянии ста метров от шоссейного моста через Ипуть. Конечно, немцы грамотно организовали оборону столь важного объекта — она включала в себя пулеметные гнезда по обоим берегам реки, четыре спаренных 20-мм зенитных установки, и заграждения из колючей проволоки. Огонь у них просто шквальный. Но только крепколобым Т-90, идущим впереди БТГр колонной по два, плевать на гитлеровские зенитки, торопливо опускающие стволы для стрельбы по наземной цели. Глухой, как удар палкой по дереву, пушечный выстрел на полном ходу и временный блокпост из мешков с землей на левом берегу разлетается вдребезги от прямого попадания 125-мм осколочно-фугасного снаряда. С почином вас, гансы, так сказать!

Да и чего там попадать с сотни метров из стабилизированной танковой пушки с лазерным дальномером и баллистическим вычислителем. Еще один выстрел из пушки, уничтоживший очередную зенитку, и очереди из зенитных «Кордов», возвышающихся на башнях танков, крестят ожившие пулеметные гнезда и немецких солдат забегавших ошпаренными тараканами. Один танк притормаживает, другой вырывается вперед (мост не выдержит веса сразу двух танков); прошло всего тридцать секунд — и вот уже гусеничные траки лязгают по мостовому настилу. Купающиеся в реке белокурые бестии голышом лезут из воды и падают — кто на берег, а кто прямо в воду, под очередями танковых зенитных пулеметов. А следом за танками к мосту одна за другой выворачивают БМП с десантом на броне, и выбирающимся из речки купальщикам становится совсем кисло, потому что плотность пулеметного огня увеличивается и становится несовместимой с жизнью.