— Так, значит, вы тоже наши, советские, но только из будущего, — утвердительно кивнул майор Голышев, — ну что, же приятно иметь таких внуков-правнуков, которые не забывают о своих предков. Но только скажи, а почему вы сразу не пошли на контакт с нашим командованием, а начали самостоятельные действия?
— А вот это, — покачав головой, ответил капитан Погорелов, — политика совсем не ротного масштаба. Для того, чтобы получить ответ на эти вопросы, вам нужно разговаривать не со мной, а как минимум с командиром нашей дивизии генерал-майором Терещиным. Он сказал, что примет вас сразу, как только вы ознакомитесь с фактическим положением дел. Время не ждет, товарищ майор.
И как раз в тот момент, когда капитан Погорелов и майор Голышев садились в УАЗ, чтобы вернуться обратно в мир сорок первого года, из-за поворота дороги на Унечу показалась голова походной колонны танкового полка, который следовал к порталу от станции выгрузки. Девяносто могучих Т-72Б3 и следующие за ними самоходные орудия, БМП и КШМ-ки, на неготового к этому зрелищу человека производили просто неизгладимое впечатление. Майор Голышев тоже впечатлился, прочувствовал и решил, что с ТАКОЙ СИЛОЙ взаимодействие нужно установить любой ценой.
Часть 4 Однажды они возвращаются
21 августа 1941 года, 23:45. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.
Верховный посмотрел на большие напольные часы, громко тикавшие в углу его кабинета, потом перевел взгляд на расстеленную посреди стола большую карту советско-германского фронта, скудно поднятую[43] в меру информированности Ставки о положении на фронтах. Утекали последние минуты шестидесятого дня войны. Шестьдесят дней и ночей Рабоче-Крестьянская Красная Армия сражается с жестоким врагом, все дальше и дальше отступая вглубь страны. Перед приходом врага приходится жечь хлеба, угонять скот, вывозить или портить технику; а враг все движется на восток, и этому не видно ни конца, ни края. Советские бойцы и командиры сражаются с отчаянием обреченных, гибнут, попадают в плен в многочисленных окружениях, но все эти усилия способны только замедлить, но не остановить вражеское наступление.
Кто виновен в том, что эта самая Красная Армия, в мощи которой он не сомневался еще два месяца назад, сегодня потерпела жесточайшее поражение, которое поставило под вопрос само существование первого в мире государства рабочих и крестьян? Кто виноват в том, что миллионы советских бойцов и командиров, в том числе и его старший сын Яков, оказались брошенными в множестве котлов, которые так мастерски готовила германская армия, и попали во вражеский плен? Где кадровая армия, обеспечивавшая прикрытие западной границы на 22 июня 1941 года, где ее бойцы и командиры, где то лучшее вооружение — танки, артиллерийские орудия и новейшие самолеты, которые страна, напрягая последние силы, давала своим защитникам?