Генрих медленно отошел от окна.
— Ах ты, чтоб тебя... — начал было Гребер, но сдержался.
Генрих повернулся к нему. Крупные слезы текли по его лицу. У Гребера опустились руки.
— Эх, гады!
— Полегче, дружище, — сказал ефрейтор.
25
Он нашел свой полк через два дня и явился в ротную канцелярию. Фельдфебеля не было. Хозяйничал писарь. Деревня лежала в ста двадцати километрах западнее того места, откуда уехал Гребер.
— Ну, как у вас тут дела? — спросил он.
— Хуже некуда. Как провел отпуск?
— Ничего, так себе. Много было боев?
— Всяко бывало. Ты же видишь, где мы теперь.
— А где же рота?
— Один взвод роет окопы. Другой закапывает убитых. К полудню вернутся.
— А какие перемены?
— Увидишь. Не помню, кто еще был жив, когда ты уезжал. Мы получили большое пополнение. Ребятишки. Валятся, как осенние мухи. Понятия не имеют о войне. У нас новый фельдфебель. Прежнего убило, толстяка Мейнерта.
— Разве он был на передовой?
— Нет, его накрыло в сортире. Взлетел в воздух вместе со всем добром, — писарь зевнул. — Сам видишь, что тут творится. Почему ты не заполучил себе на родине этакий симпатичный осколочек в задницу?
— Да, — сказал Гребер, — в самом деле, почему? Хорошие мысли всегда приходят поздно.
— Я бы обязательно задержался на денек-другой. Никто бы в этой неразберихе тебя не хватился.
— Тоже вовремя не додумался.
Гребер шел по деревне. Она напоминала ту, где он был последний раз. Все эти деревни походили одна на другую. И во всех царило запустение. Разница заключалась только в том, что теперь почти весь снег сошел. Кругом была вода и грязь, сапоги глубоко увязали в этой грязи. Земля цеплялась за них, словно хотела их стащить. По главной улице проложили мостки. Они хлюпали в воде, и если кто наступал на один конец, другой подымался вверх, разбрызгивая жижу.
Светило солнце, и было довольно тепло. Греберу показалось, что здесь гораздо теплее, чем в Германии. Он прислушивался к гулу фронта. Оттуда доносилась, нарастая и спадая волнами, сильная артиллерийская канонада. Гребер спустился в подвал, указанный ему писарем, и сложил свои вещи на свободное место. Он был безмерно зол на себя за то, что не просрочил отпуск еще на день-другой. Казалось, он действительно никому не нужен. Он снова вышел на улицу. Перед деревней тянулись окопы, они были полны воды, и края их осели. Местами были построены бетонные огневые точки. Они стояли, как надгробные камни, на фоне мокрого пейзажа.
Гребер вернулся. На главной улице он встретил командира роты Раэ. Тот балансировал, идя по мосткам, похожий на аиста в очках. Гребер доложил о прибытии.