Анна пристально посмотрела на набросок. Мягкие линии, точные тени, даже в этой, сделанной наспех работе Аркадий блестяще передал образы. Два лица. Ничем не выделяющийся молодой мужчина с короткой стрижкой и холодным взглядом и юная девушка с гладкими волосами до плеч, тонкими губами и нежной линией шеи.

— Кто они?

— Не знаю, — художник снова взял ее за руку, — не знаю. В последнее время я писал только тебя и вдруг — этот набросок. Я чувствую, это что-то очень важное. Что-то опасное и связанное с тобой. Поэтому я решил позвать тебя. — Аркадий помолчал, улыбнулся, поцеловал ей руку, счастье в его глазах жгло Анну каленым железом. — И ты меня услышала.

— Я услышала, — эхом повторила девушка.

Она медленно свернула рисунок, положила его в сумочку, подняла черные глаза на Аркадия.

Каленое железо счастья…

— Ты по-прежнему рисуешь только меня?

— Только тебя, — подтвердил художник. — Я больше ничего не вижу. После того как я познакомился с тобой, я больше не вижу образов, достойных моей кисти. Я не вижу звезд, горящих ярче твоих глаз. Я не знаю, что может быть прекраснее твоей улыбки. Ты мой свет и моя тьма. Ты вознесла меня на чарующие высоты, а потом безжалостно бросила вниз, во мрак. Я познал рай, а теперь ты убиваешь меня.

— Я не хотела, я… — Анна провела пальчиком по холсту на мольберте. — И снова я.

Она не видела, насколько похожи были все работы Ивова, не видела то, что видел он и видела Вера. Или не хотела видеть. Аркадий не просто передавал разные эмоции: грусть и веселье, тревогу и беззаботность, он сумел отразить тысячи оттенков ее улыбки, ее глаз. Запертый в четырех стенах клиники, он не находил другого способа увидеть свою любимую. Свою музу. Свою богиню. Свою убийцу.

— Я приказал, чтобы после моей смерти все эти работы доставили тебе, — тихо произнес Аркадий. — Если, конечно, они тебе нужны.

— Мне будет очень приятно… — глаза Анны удивленно расширились: — После твоей смерти?

— Это случится скоро, — просто сказал Аркадий. — Я чувствую.

— Ты болен?

— Я умираю.

— Но от чего?

— Ты действительно не понимаешь?

— Я? — Анна беспомощно смотрела на художника.

Аркадий нежно взял ее руки, поцеловал горячие ладони.

— Миллион лет назад ты сказала, что мы никогда не будем вместе. Разве это не причина для смерти?

— Аркадий, я…

— Жизнь кончилась. Все, что ты видишь сейчас, — это агония.

— Не говори так. — Ее полные губы дрогнули. — Скоро ты поймешь, что жизнь…

— Я уже все понял и все решил. — Художник отпустил руки черноволосой красавицы и повернулся к мольберту. — Уходи. Я хочу закончить эту работу.