Можно было бы предположить, что ноги незнакомки высохли и она перестала оставлять следы, но Вера почему-то понимала, что это не так. Анны не было в комнате. Были только ее мокрые следы, доходящие до центра и пропадающие там.

С улицы донеслось урчание двигателя. Не помня себя, Вера опрометью бросилась вниз по лестнице и, выскочив из дома, столкнулась с поднимающимся на крыльцо Константином.

— Где она?

— Кто? — Куприянов удивленно посмотрел на жену. — Кто она, Вера?

— Где женщина, которая была в доме? Анна!

— Она у нас дома?

Тоска победила. Вспыхнувшие глаза Кота сказали Вере все. Лучше всяких слов.

— Ты ее знаешь?!

Он перебирал черные четки. Взгляд отчужденный…

«Тьма забирает только свое!»

— Ты ее знаешь? — Гораздо тише, обреченно.

Ответить Куприянов не успел. Дверь особняка медленно открылась, и на крыльцо вышла молодая черноволосая женщина в облегающем черном платье.

— Костя, извини, я приехала, хотела сказать… — Она осеклась.

Из сада донесся детский смех.

Анна, не сводя с поникшей Веры черных глаз, подошла к Куприянову и положила руку ему на плечо. Константин мягко обнял девушку за талию.

«Тьма забирает только свое!»

Вера отвела глаза:

— Я ухожу.

Ивов

Он рисовал с невероятной, лихорадочной быстротой, словно боялся не успеть. Кисть стремительно летала по холсту, создавая неповторимые и прекрасные контуры обворожительного лица черноволосой и черноглазой женщины.

Анна. Опять она. Всегда она… Может быть, на этот раз ему удастся уничтожить, стереть печать Зла с ее чарующего образа?

В палате царила мертвенная тишина, но он, хотя и был полностью поглощен работой, сумел уловить ее появление.

Анна.

Ивов обернулся, радостно прищурился:

— Ты пришла.

— Ты звал меня, я чувствовала.

На ней было глухое черное платье с длинным, до пят подолом. Очень пуританское.

— Я хотел увидеть тебя. — Он подбежал, провел ладонью по ее щеке, взял за руку. — Ты пришла.

В глазах не было лихорадочного блеска. Счастье.

— Почему ты не хочешь забыть меня, Аркадий? — Грудной, с легкой хрипотцой голос полон грусти.

— Я не могу.

— Ты должен. Забудь. Выбрось меня из памяти.

— Из памяти, может быть. Но из сердца не получится. — Он поцеловал тонкую смуглую кисть. — Пока мое сердце бьется, я буду помнить тебя. Я буду помнить твои глаза и твои волосы, твои ресницы и губы. Я закрываю глаза и вижу только тебя. Я открываю глаза и вижу только тебя.

— Аркадий… — Чарующий голос задрожал. — Ты не должен… Мне больно.

— Я должен показать тебе кое-что. — Ивов покопался и вытащил из кучи бумаг набросок. Единственный рисунок, на котором была изображена не Анна. — Я написал его вчера. Заснул днем, но что-то разбудило меня. Я проснулся, и рука потянулась к карандашу.