— Да спят они! — воскликнула женщина, не оставляя своих попыток взболтать в одном из своих нанимателей мозги, не вынимая их из черепа. — Пьянь подзаборная! Ой, извините. Ну то есть муж мой — пьянь подзаборная. Только проспался и снова напился. С мэтром Алколитом, правда, но… В общем, их добудиться нереально. Вы единственный, кто более-менее сможет стоять на ногах, а у нас гости.

— Ох, — вздохнул я, чувствуя, как голова раскалывается на части и начинает плавно кружиться сонмом обломков вокруг своей оси. — Кто там? Перенести их визит никак нельзя?

— Колдунишка узкоглазый с рынка, который книгами торгует, — презрительно отозвалась о Шинцо ведьмочка, способная справиться максимум с мышью.

— Ты, главное, ему такое в глаза не скажи, — предостерег ее я. — Таланта у парня особого нет, как и опыта, но способности все же неплохие. Ударить может раньше, чем подумает. Потом, конечно, будет сожалеть и каяться, но тебя это не спасет. Отшей парня вежливо. Скажи, сами через пару дней в гости зайдем.

— Он не уходит! — чуть не плача, вскричала женщина. — Иначе бы и будить не стала! Стоит, как статуя, во дворе перед дверьми и кого-нибудь из вас к себе требует.

— Понятно, — вздохнул я. — Подай из тумбочки блокнот с моими записями.

Вроде бы где-то там имелись чары, проясняющие сознание. И помогающие от головной боли. Готовых антипохмельных, увы, нету, их в этом мире таки и не сумели создать, ровно как философский камень, средство от облысения и стопроцентно надежное противозачаточное.

Пара стишков-заклинаний, придуманных древними умельцами, улучшила мое состояние наполовину. Ощущение пустыни во рту и головокружение исчезли. А мигрень осталась. Чары, снимающие ее, являлись на порядок более сложными, и с первого раза заставить их работать не удалось. Только с четвертого. Зато после я наконец-то почувствовал себя человеком, а не восставшим из могилы трупом, жаждущим уничтожить все живое, ну или хотя бы добыть себе побольше мозгов взамен успевших испортиться.

— Ох. — Магия пришла на помощь измученному организму, но до окончательного выздоровления было еще далеко. — Левая нога почти не гнулась, словно заржавела, видно, во сне я ее отлежал. — Пригласи Шинцо в дом. Нет! Сначала помоги доковылять до гостиной. Сам могу и не дойти с первой попытки-то.

Одолев дистанцию, сравнимую сейчас с марафонской, я понял, что обратный путь станет непреодолимым препятствием. По крайней мере сегодня. Надо будет попросить Лукрецию принести сюда выпить, поесть и одеяло, чтобы снова не совершать такие подвиги над собой.