— Теперь, мои, — довольным тоном заявила небожительница. — Двое из троих выполнили назначенные мной испытания, а оставшийся, так уж и быть, прошел довеском. Я ему даже мешать исцелиться не буду. Но и сама слепоту не исправлю.

— Почему, кстати, Безымянная? — заинтересовался Алколит, потирая пострадавший участок лица. Там, кстати, у него стремительно проступала татуировка в виде черной звездочки. И у Артема тоже. Вероятно, на моем лице такая же.

— Долгая история, — вздохнула обладательница синих волос. — Она произошла в очень давние времена. Железо тогда люди еще мало где знали. Мне пришлось отказаться от своего имени, с тех пор оно — это море, а море — это оно.

— А можно вернуться к прежнему варианту, где нас просто убивают? — язвительно поинтересовался я, внезапно почувствовав, как почти позабытые эмоции шевельнулись в душе. — Знаете, леди, после предыдущего сеанса общения с вами прелесть мировоззрения атеиста вдруг заиграла новыми красками.

— Злишься из-за девочки, которая больше всего на свете ценила свою жизнь, врученную тебе в руки, дурачок? — заглянула мне в глаза морская богиня. — Зря. Она сама выбрала путь, ведущий к могиле. Считаешь меня злобной стервой? Ну тут ты полностью прав. Думаешь, я получаю удовольствие от наблюдения за тем, как смертные мечутся и дохнут? А вот это совсем не так. Мне, знаешь ли, когда-то давно ударила в голову блажь попробовать сделать мироздание лучше. Ты считаешь, этот мир местами ужасен? Малыш, не видел ты его пару-тройку тысяч лет назад. Тогда бы то, что чародей прирезал любовницу, принадлежавшую к иной расе, вообще за проступок не посчитали. Так, каприз эксцентричный. А уж если она сама на него руку подняла, и обсуждать даже ничего не стали бы. И чтобы менять смертных и бессмертных к лучшему, приходится быть жестокой, оставляя вас самих набивать себе и другим шишки. Ну же, не стесняйся, скажи, что думаешь о произошедших за эти полтора месяца событиях, если быть объективным?

Это был приказ, приправленный каким-то воздействием, перебороть которое я вряд ли смог бы. Да и не собирался, если честно.

— Мне все равно, какими причинами ты руководствовалась. — Мой честный ответ, кажется, нисколько ее не расстроил. — Остановить нас обоих существу с божественными возможностями было проще, чем мне щелкнуть пальцами. И потому я не хочу быть твоим жрецом.

— А придется, — ласково сказала небожительница и отвесила еще одну пощечину. На этот раз индивидуальную. — Ты подходишь по силе и хочешь сделать мир лучше, пусть даже не отдавая себе в этом отчета, остальное уже мелочи. Каждый пятый мой верующий вообще пытается тем или иным способом поквитаться со своей покровительницей. У пары даже получилось, их особенно ценю.