Я покрутил головой, пытаясь найти решение. Аналогия с подводной лодкой была вполне уместной. На всякий случай я метнулся к дивану, туда за которым в прошлый раз шуршали мыши.

Аккуратно и мягко ступая, сделал ещё несколько шагов и оказался у окна. Окно это было с обратной стороны дома и в принципе можно было попытаться провернуть такой же финт, как вчера в доме Розы и уйти в пампасы. Заросли за окном были, как в джунглях. Да только рама присохла и… Блин… И… И ни хрена не открывалась!

Я наклонился к окну и… сердце чуть не взорвалось! Твою мать! Аж волосы шевельнулись. Нельзя ж так. Прямо перед окном возникла рожа здоровенного мужика, заросшего и крайне мерзкого. Он скорее был похож на бандоса, чем на мента или чекиста.

Должно быть, видок у меня тоже был тот ещё, типа как у обезумевшего привидения, потому что бандос, увидев меня в мутном и грязном окне, отшатнулся, шагнул назад, запнулся и завалился в травищу, которая здесь была выше человеческого роста.

Я помахал ему рукой, поприветствовал. Но он заревел, как потерпевший.

— Харитон! Харитон! Там бомжи в доме. Смотри, чтоб не ушли, перекрывай дверь!

Признаюсь, эти вопли меня озадачили. А в голове запел Владимир Семёнович про охоту на волков.Обложили меня, обложили, но остались ни с чем егеря . Хорошо бы… Да вот только куда ломиться-то?

На потолке отсутствовало несколько досок. Можно было попробовать забраться туда. Я даже схватил стул, чтобы подставить, и с него подскочить. Да только времени на это уже не осталось. В сенях затопали ноги. Громко затопали. Уверенно.

В комнату ворвались два крепких мордоворота. Я отбросил стул, схватил обломанный черенок лопаты и уставился на них.

— Опаньки! — весело и глумливо сказал один из них. — И что мы тут делаем? Бомжуем, сучара⁈ По чужим домикам лазаем, да?

— Гоп-стоп, — сказал второй, ухмыльнулся и сплюнул сквозь зубы на пол. — Мы подошли из-за угла. Ну и чё? Чё скажешь?

Я осмотрел их с ног до головы. Сомнений не оставалось, это были не менты и не чекисты, а какие-то бандюки.

— Что-то я не понял, — спокойно и твёрдо произнёс я, с трудом сдерживаясь, потому что сердце в груди школьника Краснова металось, как заяц.

— Фу ты ну ты, — заржал первый бандос. — Смотри-ка чё, ерепенится тут. Малой, кабзда тебе, кабзда.

В комнату вошли ещё двое, и теперь баланс складывался четыре к одному. Трое из чужаков были как на подбор, здоровые, как гренадёры лейб-гвардии. Против троих таких кинконгов у меня шансов было хрен да маленько. А вот четвёртый оказался щупленьким, чернявеньким и похожим на вьетнамца. Он-то и был главным.