— И что, ты хочешь сказать, что эта вот информация…

— А сейчас, — сказал я, нажал на кнопку телефона и показал ей экран, на котором было написано. «А сейчас этот человек, который застрелил вьетнамца, будет встречаться со мной, и я отдам ему вот эти бумаги, чтобы он оставил меня в покое».

Она выпучила глаза.

— Так, — приняв решение, заявила она, — я позвоню!

Я приложил палец к губам.

— Нет. Разве у вас есть какие-то данные, улики, чьи-то показания? У вас есть сказка, рассказанная школьником несовершеннолетним? И больше ничего?

Я поменял экран и дал ей прочитать:

«Идите в библиотеку, в читальный зал. Сидите там и в два часа я встречусь с этим человеком. Вы всё увидите».

На следующем экране было написано:

«Если действительно желаете продвигаться по службе, не за счёт раздвинутых ног».

Она неожиданно покраснела, прочитав последнее, и посмотрела на меня со злостью.

— Но это ваши собственные слова, развёл я руками, — я этого вам точно не желаю.

Она поджала губы и поднялась.

— Хорошо, сказала она, потом снова села и уставилась мне в глаза. — Хорошо, но если я пойму, что ты делаешь какую-то хрень…

Я ещё раз перевернул экран и там было написано:

«Лучше пока ни с кем не обсуждайте эту информацию. Даже с самыми доверенными людьми».

Она прикусила губу. На следующем экране было написано:

«Особенно с теми, кому доверяете».

Она молча допила свой капучино, встала и вышла из кафешки, а я посидел ещё несколько минут и тоже ушёл. В фойе библиотеке я показал паспорт, получил пропуск, уточнил, не изменилось ли местонахождение читального зала, и пошёл туда.

Когда я вошёл в читальный зал, Раждайкин был уже там. Он просматривал подшивку «Крокодила» за 1991 год. В дальнем углу зала я заметил Сучкову. Она обложилась несколькими крупными книгами и делала вид, что читает, но исподлобья следила за нами.

— Свободно? — кивнул я Раждайкину. — Можно я тут с вами присяду? Я как раз именно эту подшивку «Крокодила» хотел посмотреть.

— Угу, — кивнул он, не отрываясь от картинок.

Я опустился на стул.

— Принёс?

— Конечно принёс.

— Где же ты её хранил-то, а?

— Город большой — пожал я плечами.

— Да, недоработали. Знаю я, где надо было посмотреть. Но ничего, в другой раз не растеряюсь.

Я достал из сумки папку и положил на стол. Он пододвинул её к себе, а подшивку с «Крокодилом» сдвинул в мою сторону.

— Как я узнаю, что здесь всё? — процедил он сквозь зубы.

— На последней странице опись всех имеющихся материалов, сделанная собственноручно человеком, который всё это собирал. Почерк совпадает с другими записками. Вы это увидите, это очевидно. Одна папка, но я уже говорил об этом Никите Антоновичу, была передана Назарову.