— Играть со мной не надо.

Она откинулась на спинку кресла и опустила руки с немного коротковатыми пальцами на подлокотники.

— Где документы, которые ты обещал отдать моему брату?

Упс… Упсики…

— Видите ли, Варвара Александровна, — прищурился я, — не думаю, что вы можете говорить об этих документах. К сожалению, наша сделка не состоялась. Я бы хотел вам выразить глубокие соболезнования. Я Григория Александровича видел лишь один раз. Имел возможность поиграть с ним в шахматы и поговорить. Он произвёл на меня очень хорошее впечатление. Поэтому, узнав об этом трагическом происшествии, я был глубоко потрясён. Признаюсь, мне больно и за Прохора, потому что я видел, что отец его любил. Эта потеря, безусловно, невосполнима. Скорблю вместе с вами.

Я замолчал, а она продолжала смотреть на меня, словно ждала, не добавлю ли я ещё чего-нибудь к своей траурной речи. Но нет, добавить мне было нечего. Она кивнула, сняла дорогие очки в сумасшедше модной оправе и кончиками указательного и большого пальцев помассировала переносицу.

— Видишь ли, Краснов, — сказала она, ещё немного помолчав. — Засунь свои соболезнования глубоко-глубоко в жопу. Меня они не интересуют. Я за тобой послала людей не для того, чтобы мило беседовать о своём брате. Кого он любил, а кого не любил, не твоё дело. Твоё дело выполнить условия договора. И это всё. Сделка была заключена и ты уже получил частичное вознаграждение, так что отзывать её у меня нет никакого резона. Я являюсь продолжателем и наследником дела моего брата. Поэтому все его сделки перешли ко мне. И эта сделка с документами теперь тоже перешла ко мне. И эти документы теперь принадлежат мне.

— Боюсь, что нет, — покачал я головой.

— Мне плевать, что ты там боишься. Частично эта сделка уже состоялась. А что ты недополучил, то дополучишь. Просто повтори мне, о чём вы договорились конкретно. Что именно ты там просил? Какую-то сумму или что? Просто повтори мне и всё.

— А что вы называете частично совершившейся сделкой? О чём вы говорите? О компенсации моей маме последствий травмы, причинённой молодчиком, нанятым вашим братом? Это не относилось к сделке. Это относилось к совести вашего брата. Теперь, стало быть, к вашей совести. Ни о каких деньгах речь не велась.

— А о чём тогда шла речь? Об услугах?

— Речь шла о том, что именно сделает ваш брат с документами.

— Ну и что же он обещал сделать?

Он обещал расправиться с теми, чьи имена фигурируют в этих бумагах. Причём не исподтишка и не так, как привыкли поступать они, а по закону. Вот что было оплатой за документы. Полагаю, что у вас на эти условия могут быть совсем другие взгляды.