— Сегодня? — озадаченно переспросил он. — А ты как хочешь ехать-то? На чём?

— Хочу на тебе, — усмехнулся я. — Ты как? Не сильно занят сегодня ночью?

— О-па! — удивился он и задумался. — Нет, ну а чё? Съездить можно. Но я только по ночам, конечно, хреново вижу.

— Дядь Слав, не переживай. Ночью я поведу. А обратно уже будем меняться. Мне надо маму забрать, при встрече расскажу…

— Ну… ладно, я понял… хорошо, блин. Едем тогда.

— Только не говори никому. Поедем с тобой потихонечку, а потом Людмиле позвонишь. Утречком. Предупредишь. К вечеру мы уж вернёмся.

— Хорошо я понял… — сказал Кукуша. — С тобой, короче, не соскучишься. Технику брать?

— Нет технику не надо. Идём налегке.

— Понял. Ладно, давай, отбой. Матвеич пришёл.

— А, стой, поговори пожалуйста с ним по поводу «Мустанга», скажи что я хочу чтобы он его сделал как новенький. Чтобы как для себя.

— Ладно, — согласился Кукуша, я спрошу, но он заломит знаешь сколько?

— Пусть скажет, а там посмотрим. Привет передавай.

— Лады…

Отключившись, я махнул рукой и тормознул серую горгазовскую «буханку»:

— До Набережной не подкинете?

— Забирайся, — кивнул суровый мужик, и я прыгнул в машину.

К Сергею Сергеевичу идти с голыми руками не полагалось, поэтому перед тем, как нанести визит, я забежал в супермаркет, взял две «Белуги», банку солёных огурцов, банку маринованных помидоров, здоровенный кусок окорока, сыр, порезанный осетинский пирог и пару салатов — оливье и селёдку под шубой. А ещё хапнул из морозилки четыре пакета хинкали.

— О, Серега! — обрадовался Сергеев. — Да ты сегодня настоящий Дед Мороз. Ну-ка, ну-ка, что тут у нас?

— Придётся стишок рассказать, Сергей Сергеевич.

— Стишок рассказать? Это я запросто. Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Ты подарки мне принёс…

— Ладно, ладно. — перебил я его. — Погорячился, стишков не надо.

— Ну, как знаешь. У меня их много разных. Зря отказываешься.

— Ясно всё с вами, Сергей Сергеевич. Держите. У вас кастрюля-то есть?

— Кастрюля есть. Но в кастрюле ничего нет.

— Давайте воду наливайте. Сварим хинкали. Я голодный.

— О, хинкали, — радостно воскликнул он. — Огурчики, помидорчики. Отлично!

Он сразу вытащил кусок осетинского пирога, с удовольствием откусил и начал жевать.

— Идём на кухню.

В отличие от гостиной, в кухне царил относительный порядок. Грязной посуды почти не наблюдалось и было практически чисто. Итальянский кухонный гарнитур из натурального дерева, бывший когда-то писком моды, выглядел не новым, но и не казался архаичным.

— Просто, — махнул рукой Сергеич и начал разливать водочку, — я на кухне почти не бываю, поэтому и чисто. Знаю, знаю, знаю, что не пьёшь, но пусть будет налито. Это вроде как я не один, а с компанией.