И, честно говоря — не то чтобы это была неправда.

Поэтому, благодаря новой пропаганде и внезапно возникшей угрозой большой войны, никаких массовых столкновений по национальному признаку в Эйсмаре не наблюдалось. Точно никто не знает, но говорят в первый месяц после смерти Персеваля, в столице прошло закрытое собрание бывших королевских офицерских корпусов, руководства эльфов и зверолюдей, под предводительством мага Харрина. Много чего там было друг другу высказано, однако когда кто-то из военных начал гнуть старую линию типа: «Мы только защищались от нападений этих дикарей», волшебник встал и заявил:

— Постой, ты что-то путаешь в запале. Известно здесь любому пацану, на вас не нападали. Вы напали. Вы первыми устроили войну. Вы гражданам защиту обещали, а получился форменный скандал.Кого и от кого вы защищали — когда на вас никто не нападал?*

— Но…

— Вы подлость преподносите как подвиг. И просите за это ордена… — не дал Харрин и слова сказать, продолжая свою речь.*

Разъезжались военные с того собрания какие-то понурые. Именно после этого, фашистская риторика по отношению к соседним видам в новой армии сошла на нет. Изменения начались с верхов и спустились в низы. Одна идеология принялась вытеснять собой другую.

Периодически обдумывая всё это, девушка с синими глазами постепенно начала испытывать странное ощущение, называемое надеждой. Многие из её народа резонно опасались, что после того как волшебник возьмёт власть над людьми, от её вида тут же окончательно избавятся как от инструмента, исполнившего свою роль в большом плане. И когда лидер сопротивления шёл по городам во главе сорокатысячного войска, этот страх лишь набирал силу. Ведь они по-прежнему не могли ничего противопоставить боевой мощи людей. Однако время шло, а добивать их никто не спешил. Даже наоборот, предпринимались шаги навстречу.

Вспоминая их диалог на верхнем этаже окружённой городской ратуши, Лария отчётливо запомнила одну прозвучавшую там фразу: «Я совершал вещи, которые тебе и не снились, но я никогда не предавал тех, кто сражался вместе со мной…» Почему-то тогда она поверила в эти слова. А сейчас — увидела их подтверждение. К волшебнику можно относиться по-разному. Кто-то его уважает, кто-то боится, кто-то презирает или ненавидит. Он никогда не улыбается. Вечно пребывает в своих мыслях. Не показывает эмоций. Не считается с другими. Не признаёт мнения кроме своего. Крайне жесток, хитёр и изворотлив.

Не самые лучшие человеческие черты.

Однако там, в окружении, когда припёрло к стене и смерть глядела в каждое разбитое окно, когда кишки к позвоночнику прилипали от голода, маг трофейные сухари втихаря под одеялом не жрал, хотя Лария доподлинно знала что некоторые из её соплеменников грешили этим. Последнюю воду из таза не забирал, делая один глоток, как и все. Был как все и никого не бросил. Не иметь возможности сбежать и иметь, но не пользоваться ей — это разные вещи. У волшебника была сотня причин и столько же способов уйти самому. Но каждый день он спускался вниз и одним своим присутствием сохранял порядок в окружённом отряде.