Собственно, сами Покровители особенно и не скрывали тот факт, что Британия, несмотря на внешние признаки могущества, стоит на краю гибели. Мысленно проанализировав сведения за последний год, Черчилль пришел к выводу, что за все это время Покровители ни разу не проявили к Британии прямой враждебности. Даже когда вскрылась афера с подстрекательством Турции к нападению на Болгарию, Лондону не погрозили пальцем — все воздействие шло в направлении болгар и отчасти турок. За польский вопрос в адрес посла в Москве тоже не прозвучало ни одной претензии, хотя британская агентура среди панов карательными органами обеих Россий перемалывалась без всякой пощады. Быть может, все не так плохо, и с мистером Путиным все же возможно договориться?

Окончательно утвердившись в этой мысли, Черчилль взял в руки перо и принялся составлять инструкции для британского посла в Москве Стаффорда Криппса, который в силу своих политических взглядов был, пожалуй, наилучшим кандидатом[36] для наведения мостов между Великобританией и потусторонней Россией.

9 сентября 1942 года, 11:25. Второй Украинский фронт, Братислава-Петржалка, пункт временной дислокации 4-й отдельной десантно-штурмовой мотострелковой бригады РККА.

Командир бригады подполковник Погорелов

Сначала наша авиация точным бомбовым ударом очистила этот мир от Адольфа Гитлера, а два дня назад стало известно о капитуляции Германии. Противник перед нами исчез, и наступило время хмельного веселья. Даже особо крутые парни, нервы которых крепче стали, в глубине души понимают, что на войне их в любой момент могут убить. Поэтому наступление мира для любого солдата — это нечто вроде гарантии дальнейшего существования в рамках рисков обычного мирного времени.

В войсках фронта началась сортировка. Одни части, предназначенные выполнять задачу оккупации, демилитаризации и денацификации Германии, выдвигались на запад — кто своим ходом, кто и в эшелонах. Другие тоже грузились в эшелоны, но направлялись совсем в другую сторону — то ли в Союз для демобилизации, то ли прямо на Дальний Восток, на войну с Японией. Как я считаю, все должно быть строго по расписанию, и после германских фашистов козью морду следует сделать и японским самураям. Чтоб никому не было обидно. Впрочем, это сугубо мое личное мнение, ибо проведение Маньчжурской операции, демобилизация в СССР старших возрастов и прочие послевоенные мероприятия — политика отнюдь не бригадного масштаба.

Кстати, о нашей бригаде первоначально как бы вообще забыли. Ни приказов на выдвижение, ни каких-либо указаний от штаба фронта не поступало. Но вот сегодня в пункт нашей временной дислокации приехал не кто-нибудь, а лично, собственной персоной генерал Конев. Выслушав рапорт, Иван Степанович хмыкнул и сказал: