* * *
На глаза ему попалась красивая девушка, и он стал смотреть на нее — чтобы хоть куда-нибудь смотреть! Кроме того, смотреть на нее было приятно, она как будто из журнала выскочила.
Из такого — он пошевелил лбом, подгоняя умные мысли поближе, — из такого… как это называется-то?
Ну, картинки красивые и на обложке непременно ангельское личико, а по бокам заголовки: «Шестнадцать способов соблазнить шефа», «Роскошные ресницы — счастливая, судьба, новая удлиняющая тушь от…», «Весна — время заняться фигурой», «Загляни ему в душу».
Последнее, про душу ему особенно нравилось, учитывая, что путь то ли к этой самой душе, то ли к сердцу пролегал через желудок. Каково это — заглянуть в душу через желудок? Красота небось откроется, ни в сказке сказать, ни пером описать.
Как же называется-то это все?..
Ах, да? Глянец, вот как! Гламур, вот еще как.
Девушка, выскочившая из глянца или гламура, обежала свою машинку, похватала с заднего сиденья сумочку, зонтик и еще что-то очень дамское, побежала, на ходу натягивая обуженную донельзя светлую дубленку, не глядя, вытянула руку с брелком. Машинка подмигнула фарами, как будто попрощалась с ней.
Он зевнул, чуть не вывернув челюсть, и захлопнул рот — зубы клацнули.
Спешит она. Торопится. На работу, должно быть, опаздывает. Он подчиненных за опоздания гонял в хвост и в гриву, и мысль о том, что она опаздывает, доставила ему удовольствие.
«Вот работала бы она на меня, — мечтал он. — Вот опоздала бы, а я бы вызвал ее, и давай мозги вправлять! Я бы вправлял, а она бы краснела, мялась, негодовала, стреляла своими глазищами. Шестнадцать способов соблазнить шефа!..»
Но девушка повела себя странно. Она перебежала дорогу, ввинтилась в толпу на троллейбусной остановке и на некоторое время пропала из глаз. Он все смотрел, позевывая. Подошел троллейбус.
Он был переполнен уже в тот момент, когда подходил. Да еще столько же народу, сколько было внутри, собиралось штурмовать его снаружи — и глянцевая девушка тоже!
Он ее увидел. Сделав решительное лицо, она сунула под мышку сумочку, получше укрепила в руке зонтик, одернула кургузый пиджачок и бросилась на штурм.
Штурм был краток и страшен.
Все лезли, ругались, пихали друг друга локтями в бока, тащили за одежду. Одежда трещала и рвалась. Лица наливались кровью и ненавистью. На мокрый асфальт летели пуговицы и проклятия.
Троллейбус постоял-постоял, а потом вздохнул и поехал — двери не закрывались, и от народа его кренило на одну сторону, вот-вот «рожки» слетят.
И чего ей на машине не ехалось?.. Чего лучше, сиди себе, слушай музыку, что-нибудь возвышенное и гламурное, к примеру, «тонкий шрам на любимей попе, рваная рана в моей душе», подпевай да продвигайся потихоньку.