– Да, Паша, тут с благодарностью, пожалуй, не выйдет.

– Выйдет, – убежденно ответил он. – Твоя задача – научиться находить повод для благодарности во всем без исключения. Это трудно, на это могут уйти не то что месяцы – годы. Но научиться нужно.

– А дальше?

Дюжин взглянул на часы и поднялся:

– На сегодня все, Настюша. И так я на тебя целый ворох информации вывалил, боюсь, ты и его-то не одолеешь. Нельзя перекармливать, ты освой то, что я тебе рассказал, обдумай как следует, а в следующий раз еще поговорим.

Вслед за Павлом Настя доковыляла до входной двери. По дому она уже пыталась ходить без палки, и хотя было больно, но получалось иногда очень даже неплохо.

– А когда ты приедешь? – как-то совсем по-детски спросила она.

– Не знаю. Может быть, в субботу. Я же не могу без конца отпрашиваться у Ивана. Он тебя, конечно, нежно любит и к тебе отпускает без вопросов, но совесть тоже иметь надо. Работай, Настюша, трудись. А когда убедишься, что нога как-то очень быстро перестает болеть, мы вернемся к разговору о том, во что ты веришь, а во что не веришь.

Она еще долго стояла на пороге, кутаясь в куртку, и глядела в ту сторону, куда уехала машина Дюжина. Вспомнила, что хотела спросить его о законе трех отрицаний, но так и не спросила. Забыла. Почему «не делай» и «не говори», ей более или менее понятно. Но вот почему «не думай»? От мыслей-то какой вред?

* * *

До встречи с Валерием Риттером дело так и не дошло. То есть Сергей Зарубин действительно собирался созвониться с ним и встретиться, но тут как раз позвонила сама Волкова.

– Сережа, – она говорила мягко и очень по-домашнему, – мне кажется, нам с вами нужно встретиться. Мне стало известно, что вы пытаетесь выяснить, где мы с Антоном были в понедельник, накануне убийства Юли. Мне не хотелось вам говорить, я признаю, что скрывала это от вас. Но поскольку вы начали теребить маму, отчима и сестру, я поняла, что должна признаться. Это все, в сущности, чепуха, просто история не совсем красивая, и мне неловко было о ней говорить.

Так, она придумала какую-то каверзу. Зарубин был в этом совершенно уверен. Она придумала какое-то вранье, которое сейчас попытается ему впарить. Ну что ж, послушаем.

– Конечно, Анита Станиславовна, – с демонстративной готовностью откликнулся он. – Когда и где?

– Я сейчас у Антона, пробуду здесь до завтра, домой не поеду. Если хотите, можете приехать сюда.

Естественно, он хотел. Сергей бросил все дела и помчался к Кричевцу. Ему не терпелось выслушать ложь Волковой.

Но его ждало разочарование. Жуткое, глубокое, бездонное, как пропасть из ночного кошмара.