– Привет! – Чистяков поцеловал жену и виновато кивнул в сторону незнакомца, сиротливо топтавшегося возле своей машины. – Асенька, я с гостем.

– Нет-нет, не беспокойтесь, – тут же подал голос владелец синей машины, – я не гость, мне бы только руки помыть и почиститься немного. Алексей Михайлович был так любезен…

– Проходите, пожалуйста, – громко сказала Настя, – не стесняйтесь.

Она продолжала стоять на крыльце, с любопытством разглядывая неожиданного гостя. Симпатичный дядька, решила она, глаза умные, улыбка хорошая. На вид лет сорок пять, может, чуть меньше, если лицо отмоет. Интересно, где он так изгваздался?

Дядька тем временем оставил в прихожей ботинки и под предводительством Чистякова отправился в ванную, не сняв куртку.

– Слушай, это кто? – негромко спросила Настя, когда муж снова появился в комнате. – На какой помойке ты его подобрал?

– Не на помойке, а на болоте, – усмехнулся Леша. – Точнее, на подъезде к Болотникам. Этот вшивый интеллигент, одевшись во все белое, решил, понимаешь ли, колесо поменять. Это по нашей-то осенней грязи! При этом, кроме запасного колеса, у него практически ничего не было. Даже опыта, не говоря уж о перчатках. Он машину купил полгода назад, колеса менять ни разу не приходилось. И вот результат. Еду мимо, гляжу – мать честная! Стоит мужик приличного вида, весь грязный, лицо несчастное, чуть не плачет. И стоит-то, главное дело, прямо в грязи, колесо сантиметров на десять в месиво ушло. Пришлось помочь.

– А сюда-то ты его зачем привез?

– Пусть хоть руки помоет. Ну, может, там с курткой можно что-то сделать, она вроде кожаная, грязь должна отойти. Жалко ведь мужика-то! Я как его увидел – себя вспомнил, когда был начинающим водилой. Тоже, между прочим, вот так попадал на загородной дороге, и ведь ни одна собака не остановится и не поможет. Помнишь, сколько раз я по первости к тебе грязным являлся? Это уж потом я стал опытным, и домкрат всегда в багажнике, и трос, и инструменты, и перчатки, и бахилы, и даже резиновый фартук. А у этого бедолаги – совсем ничего, полный ноль. Ну как было не сжалиться?

– Никак, – согласилась Настя. – Я бы тоже сжалилась.

Видно, что-то в ее голосе Леше не понравилось, потому что он спросил:

– Ты что, сердишься? Асенька, он через пять минут уйдет, вымоет руки и лицо, почистит куртку и уедет. По-моему, это все выеденного яйца не стоит.

Действительно, чего она разозлилась? Разве сама поступила бы иначе? Нет, сделала бы то же самое. Просто она все утро представляла себе, как Лешка приедет, как они разожгут камин, сядут рядышком на диване, обнимутся и будут долго-долго разговаривать, глядя на огонь и чувствуя тепло друг друга. Ей хотелось спросить у него, часто ли она его обижала, проговорить вслух каждую ситуацию, попросить у него прощения, попытаться найти в себе причину, которая заставляла ее так себя вести. Ей хотелось рассказать ему все то, что она узнала от Дюжина, и обсудить то, что поняла потом, работая с собой, как он велел.