– Ее могли заставить открыть дверь. Знаешь, когда начинают бить руками и ногами по машине, особенно по стеклу, это действует очень сильно. Не всякий выдержит, а она все-таки молодая девушка.

– А экспертиза утверждает, что ничего подобного не было и никаких следов от ударов на дверях, капоте и стеклах нет. Это как?

– Это плохо, – искренне огорчилась Настя. – Зачем же, в самом деле, она открыла дверь и дала преступнику возможность вытащить себя из машины? Вероятнее всего, у нее от страха и от переживаний, да еще после гонки через полгорода, мозги отказали, это часто бывает.

– Ася, тебя когда-нибудь силком из машины вытаскивали?

– Меня? – удивилась она. – Нет. Бог миловал, всегда сама выходила, по своей воле.

– А меня вытаскивали. И могу тебе сказать, что я хватался за все, что подворачивалось под руку, пытался хоть за что-то уцепиться. За руль, за рычаг переключения передач, за приборную панель, даже за щиток, которым от солнца прикрываются. Короче, за все. И остаются от таких приключений весьма характерные следы в виде смазанных полос.

– И этих следов эксперты в машине не обнаружили, – закончила за него Настя. – Совсем плохо. Значит, Халипову из машины не вытаскивали, она сама вышла. Юрик, я тебе искренне сочувствую.

– Вот и я себе сочувствую, – уныло проговорил Коротков. – Потому что к боевикам Багаева она бы сама не вышла. Она вышла бы только к Дронову. Бедный я, бедный, и за что мне эти напасти? Ну почему убийцей не может быть слесарь или дворник, которого можно вот так просто пойти и арестовать, а? Ну ладно, пусть врач, или учитель, или инженер какой-нибудь. Так нет же, как Коротков – так непременно гадость какая-нибудь в виде подозреваемого, к которому просто так не подберешься. Вот почему так, Аська?

– Потому что Петровка. Уходи на землю, вон как Коля Селуянов, будешь своих дворников и слесарей пачками задерживать.

– Все, хватит! – прогремел прямо над ними голос Чистякова, внезапно возникшего на пороге комнаты. – Ты, Коротков, обманул мое дружеское доверие, ты клялся мне всем, что у тебя есть святого, что приехал бескорыстно и ничего тебе от моей жены не нужно. Ты нагло обманул меня, ты пытаешься беззастенчиво эксплуатировать несчастную больную женщину и за это понесешь страшное наказание.

– Какое? – с ужасом спросил Юра, надеясь, что это будет что угодно, только не лишение порции поросенка.

– Ты поешь, а потом, когда мы все будем млеть от сытости, возьмешь топор, пойдешь за дом в сарай и наколешь дров для камина.

Ладно, дрова так дрова, главное – поросенка не лишили. А он так изумительно пахнет!