Подобно доброму отцу Милле, он хотел быть среди крестьян, научиться понимать их, писать их портреты. Он был твердо убежден, что некоторые люди, попавшие в город и вынужденные жить там, сохраняют неувядаемые воспоминания о деревне и до конца своих дней тоскуют по полям и простым людям. В нем издавна жило чувство, что когда-нибудь он вернется в Брабант и останется здесь навсегда. Но он не мог жить в Нюэнене против желания родителей. — Лучше уж сразу за дверь, чем у порога торчать, — сказал он отцу. — Давай-ка попробуем объясниться. — Винсент, я хочу этого всей душой. Я вижу, что из твоих занятий живописью в конце концов что-то получится, и это меня радует. — Хорошо. Тогда скажи мне прямо, сможем мы ужиться в мире? Хотите ли вы, чтобы я остался? — Да, хотим. — И надолго? — Живи у нас сколько угодно. Это твой дом. Твое место здесь, среди нас. — А если мы поссоримся? — Что ж, не станем принимать это близко к сердцу. Постараемся жить спокойно и приспособиться друг к другу. — А как мне быть с мастерской? Вы же не хотите, чтобы я работал в доме. — Я уже думал об этом. Почему бы тебе не воспользоваться прачечной в саду? Можешь занять ее всю. Там тебе никто не помешает. Прачечная была рядом с кухней, но не соединялась с ней. Высокое маленькое окошко прачечной выходило в сад, пол был земляной и в зимнее время всегда сырой. — Мы разведем там большой костер, Винсент, и хорошенько все просушим. Потом настелем пол из досок, и тебе там будет удобно. Что ты на это скажешь? Винсент осмотрел прачечную. Это было убогое строение, очень похожее на крестьянские хижины в полях. Из него вполне могла выйти настоящая мастерская деревенского художника. — Если окошко маловато, — сказал Теодор, — то у меня есть немного свободных денег, позовем мастера, чтобы он сделал его побольше. — Нет, нет, все хорошо и так. На натурщика тут будет падать столько же света, сколько в здешних хижинах. В прачечную втащили дырявую бочку и разожгли в ней огонь. Когда стены и потолок просохли, а земляной пол затвердел, на него настлали доски. Винсент перенес сюда свою узкую кровать, стол, стул и мольберты. Он развесил свои этюды, а на побеленной стене, выходившей к кухне, большущими грубыми буквами намалевал слово ГОГ и теперь готов был стать голландским Милле. 2 Из всех жителей Нюэнена Винсента больше всего интересовали ткачи. Они жили в маленьких глинобитных хижинах с соломенными крышами, обычно разделенных на две части. Одну комнату, с крошечным оконцем, пропускавшим лишь тонкую полоску света, занимала