соль, перец, масло и поджаренный хлеб. — Ваша резеда уже прорастает, — сказала она, облизывая губы. — Вы не взглянете на нее перед тем, как идти в галерею? — Непременно, — ответил он. — А вы не проводите меня? Я хочу сказать… вы не покажете, где она? — Чудак этот Винсент, право, чудак! Сам посадил резеду, и сам не знает, где она растет. — У нее была привычка говорить с людьми так, как будто их и нет рядом. Винсент поперхнулся. Манеры у него, под стать его грузному телу, были неловкие, и он никак не мог найти нужных слов в разговоре с Урсулой. Они вышли во двор. Было холодное апрельское утро, но яблони стояли уже в цвету. Между домом Луайе и флигелем был небольшой фруктовый сад. Несколько дней назад Винсент посадил здесь мак и душистый горошек. Всходы резеды уже пробивались из земли. Винсент и Урсула присели на корточки лицом друг к другу, их головы почти соприкасались. От волос Урсулы исходил сильный, волнующий запах. — Мадемуазель Урсула, — произнес Винсент. — Да? — Она слегка отстранила от него голову и вопросительно улыбнулась. — Я… я… — Боже мой, да говорите же наконец! — Она проворно вскочила на ноги. Он прошел с нею до двери флигеля. — Скоро сюда придут мои малыши, — заговорила Урсула. — А вы не опоздаете в галерею? — Нет, я успею. Я дохожу до Стрэнда за сорок пять минут. Она не знала, что еще сказать, и, ничего не придумав, закинула руки и стала ловить у себя на затылке выбившуюся прядь волос. Грудь у нее, при ее тонкой фигуре, была удивительно полная. — Где же та брабантская картина, которую вы обещали мне для детского сада? — спросила она. — Я послал репродукцию одной картины Сезара де Кока в Париж. Он хочет сделать на ней надпись специально для вас. — Ах, как это мило! — Она захлопала в ладоши и начала кружиться на месте, потом снова повернулась к нему. — Иногда вы, господин Ван Гог, бываете просто очаровательны, но только иногда! Она улыбнулась ему прямо в лицо и хотела уйти. Он схватил ее за руку. — Ночью я придумал вам имя. Я буду звать вас l’ange aux poupons [1] . Урсула откинула голову и громко расхохоталась. — L’ange aux poupons! — воскликнула она. — Пойду скажу маме! Она вырвала у него свою руку, расхохоталась, взглянув на него через плечо, и побежала к дому. 2 Винсент надел цилиндр, взял перчатки и вышел на Клэпхем-роуд. Здесь, вдалеке от центра Лондона, дома стояли привольно, вразброс. Во всех садах цвела сирень, боярышник и ракитник. Было четверть девятого, а к Гупилю надо было поспеть к девяти. Ходил он быстро, и по мере того как дома