а куда-нибудь поблизости. Во всем мире нет солнца жарче и чище, чем солнце Прованса. Ты найдешь там такие светлые и прозрачные краски, какие тебе и не снились. Я буду жить там до конца своих дней. — Я тоже скоро уеду из Парижа, — сказал Гоген. — Вернусь в тропики. Если ты думаешь, Сезанн, что в Провансе настоящее солнце, то непременно побывай на Маркизских островах. Свет и краски там столь же примитивны, как и люди. — Вам, друзья, надо бы стать солнцепоклонниками, — проговорил Сёра. — Что касается меня, — объявил Винсент, — то я, пожалуй, поеду в Африку. — Что ж, недурно, — язвительно заметил Лотрек, — у нас будет новый маленький Делакруа. — Так ты в самом деле едешь, Винсент? — спросил Гоген. — Да. Конечно, не сразу в Африку. Должно быть, мне придется остановиться где-нибудь в Провансе и немного привыкнуть к солнцу. — В Марселе тебе останавливаться нельзя, — сказал Сёра. — Этот город принадлежит Монтичелли. — Я не могу ехать в Экс, — сказал Винсент, — потому что он принадлежит Сезанну, Моне завладел Антибами, а Марсель навеки посвящен Фада. Кто посоветует — куда же мне отправиться? — Послушай! — воскликнул Лотрек. — Я тебе укажу самое подходящее место. Ты никогда не думал об Арле? — Арль? Это, кажется, еще древнеримское поселение? — Да, да. На Роне, часах в двух езды от Марселя. Я был там однажды. Колорит в этих местах такой, что африканские пейзажи Делакруа перед ним бледнеют. — В самом деле? И там жаркое солнце? — Солнце? Такое жаркое, что можно сойти с ума. А поглядел бы ты на арлезианок — это самые прекрасные женщины в мире. Они еще сохраняют чистые, тонкие черты своих греческих предков, и вместе с тем в них есть что-то крепкое, кряжистое, унаследованное от римских завоевателей. Но самое любопытное — в них чувствуется Восток: я думаю, это результат сарацинских набегов восьмого века. Ты знаешь, Винсент, однажды там нашли в земле настоящую Венеру. И, вообрази, она была чисто арлезианского типа! — В таком случае арлезианки должны быть обворожительны. — Можешь не сомневаться. А вот подожди, как подует мистраль!.. — Что это такое — мистраль? — спросил Винсент. — Поживешь, увидишь, — ответил Лотрек, криво усмехнувшись. — А как там жизнь? Дешевая? — Да там и деньги не на что тратить, разве только на еду и квартиру, а это стоит недорого. Если ты рвешься уехать из Парижа, то почему бы тебе не побывать в Арле? — В Арле, — пробормотал Винсент. — Арль и арлезианки. Вот бы написать такую женщину! Париж вконец измотал Винсента. Он выпил здесь слишком много абсента,